Развод в 40. Вредная бывшая

Глава 1

Март.

— Я хочу Элину на наших шёлковых простынях. Не тебя. Понимаешь, Оксан? — Валентин опустился на корточки перед моим креслом и положил ладони мне на колени.

После обеда, когда я возвращалась из мэрии, застала на третьем этаже фирмы, собеседование на должность секретаря. Посмотрев бланк со списками сотрудников, я перепроверила: есть ли там моя заявка. Моя заявка была, поэтому я улыбнулась эйчару и попросила меня позвать, когда они отберут несколько кандидатов.

Одной была милая девочка Элина, двадцать восемь лет. На двенадцать лет моложе меня. Светлые волосы чуть ниже плеч, миловидное личико.

Она умела себя продавать настолько хорошо, что я чуть было её не купила.

Когда я встала из-за стола и прошла к столику с напитками, мой взгляд упал на её телефон, который без звука принял входящее сообщение: «Жду тебя в нашей квартире на Пархоменко». И почему-то мне показались цифры номера, который не был записан, очень знакомыми.

Вернувшись за стол, я глубоко вздохнула.

— Вы можете показать мне свои соцсети?

Элина вскинула брови, не ожидая от меня такого, но всё же переслала мне ссылку на свой аккаунт. Я открыла страницу. Если бы мне кто-то сказал, что эта девочка хочет работать секретарём в строительной компании у заместителя коммерческого директора — я бы не поверила. Потому что на странице были фотографии с гольф-клуба, несколько с яхт, много с отпусков — ничего относящегося к строительному бизнесу не было.

Но я искала не это.

Примерная дата — несколько месяцев назад. Чёрный «Гелендваген», она с букетом здоровенных роз и номер В777ВА — Валентин Александрович.

Я поспешно кивнула и посмотрела в глаза Элине.

— Хорошо, я вас услышала. Если вы мне дадите совсем немного времени, я смогу дать ответ в кратчайшие сроки.

Элина встала, мягко улыбнулась.

— Мне бы очень хотелось поработать с вами. Это без лести. В строительном бизнесе не так много женщин, которые задерживаются надолго.

Я мягко улыбнулась и кивнула.

Не доработала остаток дня, поехала домой. Валентин лет пять назад купил загородный дом. Мы переехали туда всей семьёй. Это было самое то. К тому же я тогда совсем недавно Машку только родила.

Я приехала в загородный дом и вдруг поняла, можно сказать, чудовищную вещь — двадцать лет в браке, двое детей, младшей шесть, а господин Царский имел связь с другой женщиной.

Первая реакция, как всегда, была — заплакать. Потом я вспомнила о том, что мне нельзя. Я вообще-то взрослая, уравновешенная женщина. Мне нельзя позвонить и наорать на Валентина. Мне нельзя сесть в машину, доехать до его офиса и залететь внутрь с монтировкой, разнести его кабинет. Я ведь взрослая женщина.

Да, только всё это пустые слова, потому что плевать, сколько тебе лет, когда предают. Больно настолько сильно, что дыхание перехватывало.

Я с трудом дождалась Валентина с работы. Положила перед ним папку с личным делом его Элины.

— Что ты хочешь от меня услышать? Хороший ли кандидат?

— Я хочу тебя услышать: где у вас там квартира на Пархоменко?

Валентин не изменился в лице. Стоял, как и до этого, не шелохнулся.

— Ещё хочу узнать: ты в «Гелендвагене», в котором детей возишь на занятия в школу, любовницу свою тоже возил? И не только возил, я правильно понимаю?

Я вот другого понять не могла: мы двадцать лет вместе. Хотя нет, мы почти двадцать два года знакомы, двадцать лет мы в браке. Это был хороший брак. Это было то самое, когда говорят: это заключалось на небесах. Валя упёртый, резкий, такой, знаете, необузданный. И я — достаточно смелая, достаточно правильная, воспитанная, наверное, даже не на диснеевских мультиках, а больше на дедушке с отцом.

Дед особенно смешной был. Когда я била коленки, он присаживался, кряхтя, рядом, придерживал мне подбородок указательным пальцем и повторял:

— Помни, что ты красивый, сильный, выносливый мужик, поняла?

Наверное, это отложило отпечаток на мой характер, что я действительно была очень собранной женщиной.

И даже когда мы с Валей поженились, у нас было всё то, за что мы боролись. Ни у кого не было богатых родителей, никто никому не завещал дома на море. Я на втором курсе, Валя полтора или два года только как закончил учёбу.

Я не понимала, как после такого, сейчас сидела напротив мужа и задавала ему вопросы о любовнице.

Валентин сделал шаг назад и размял шею. Провёл ногтями по щетине так, что она захрустела.

— Ну вот и приплыли. — Только и сказал он, ни капельки не показывая, что его это как-то задевало, что он испытывал от этого какие-то угрызения совести, либо в глазах хоть на секунду промелькнул страх.

Ни черта. Ни черта там этого не было.

— Ну давай тогда по честному: я Элину хочу на наших шёлковых простынях. А не тебя, Оксан. Я вот хочу, например, чтобы побольше смеялись. Ну, так получилось — седина в бороду, бес в ребро. Кто ж знал, что встречу в одном из своих торговых центров девчонку, которая западёт в голову? Блин, слушай, у меня вообще первая реакция была, что я влюбился. Влюбился в неё по уши, как когда-то в тебя. Ты ж такая смелая была. Эта, конечно, не такая смелая. Но что-то ёкнуло. Так что раз ты всё узнала, то вот тебе горькая, но сейчас действительная правда: её хочу, а не тебя.

Хотелось заорать. Хотелось бросить ему в глаза, что он меня предал, что он меня променял. Хотелось душу вывернуть наизнанку и показать, что она набита стеклом. Но вместо этого я натянула на себя учтивую улыбочку.

— Желай кого хочешь.

Мне было так унизительно. Мне так было зло от того, что я оказалась в этой ситуации.

И ладно бы он поступил как джентльмен — пришёл и сказал: «Оксан, я влюбился». Нет, он унижал меня тем, что врал: «Я сегодня задержусь на работе», «Я сегодня встречаюсь с компаньонами». Он унижал меня своей ложью.

— Желай кого хочешь, Валь. А я тебе после развода вместо шёлка организую бетонный пол и продавленный диван. — Коротко заключила я и двинулась к выходу.