Развод в 40. Вспомнить о себе

Третья глава

Я ошарашенно смотрю на своего мужа и просто не верю своим ушам.

– Что? Ты будешь решать? А ты ничего не перепутал?

– Нет, – ухмыляется он. – Разводиться будем тогда, когда я скажу и как я скажу. И потом, на что ты Том, рассчитываешь? Я взял тебя, можно сказать, с голой… Хм, ну ты поняла. Поэтому ты бы хорошенько подумала обо всём произошедшем. Всё, давай, езжай домой, там всё и обсудим. Годовщина как никак.

– Вот уже действительно, подарок так подарок. Нижайше благодарю, что вы соблаговолили вспомнить о таком знаменательном событии, – с сарказмом произношу я, но он воспринимает всё это за чистую монету.

– А вот это правильный ответ, Тамара. Я всегда знал, что ты у меня умная женщина, – он подходит практически вплотную ко мне. – В конце концов, у меня есть что тебе подарить. Вспомни, как вчера ночью ты горела в моих объятиях…

Я слышу, как ахает его любовница, но сейчас мне не до неё. Я делаю вид, что восторженно смотрю в его глаза, хотя внутри меня всё горит от отвращения, которое я сейчас к нему испытываю.

Даже в страшном сне я и представить не могла, что тот, кого я искренне любила и боготворила, будет говорить нечто подобное, особенно после того, как прямо на моих глазах изменил мне. Или он и правда считает, что я восторженно буду ждать его дома после такого?

Нет, мой муж, конечно, хорош в постели, но ни на какие сокровища мира я не готова променять настоящую любовь, верность и доверие. А Тарас всё это выбросил за борт нашей с ним семейной жизни, посчитав, что мной можно пренебречь. Я знаю, что потом мне будет больно, возможно, даже я позволю себе немного поплакать, но сейчас больно будет ему.

Я нежно улыбаюсь, видя, как довольно скалится мой муж, а затем со всей силой бью ему коленом в пах. Громкий вопль звучит мелодичной музыкой для моих ушей.

– Ненавижу, – произношу я в то время, когда он оседает на пол.

– Психопатка! – одновременно с этим кричит его любовница и бросается к нему. – Тарасик, миленький, как ты?

Но мне это больше не интересно. Я разворачиваюсь и уверенно выхожу из его кабинета. Мои шаги гулким эхом разносятся по пустому зданию. Я вежливо прощаюсь с охранниками и выхожу на улицу.

Мороз тут же набрасывается на свою очередную жертву, и я, вздрогнув, плотнее закутываюсь в шубу. Мысли мешаниной неясных образов мечутся в голове, и я на какое-то время замираю, не зная, что мне теперь делать. А затем ноги сами несут меня в сторону автобусной остановки.

Честно признаться, я уже давно не ездила на общественном транспорте, а сейчас почему-то вдруг решила вспомнить, какого это. Словно специально для меня подъезжает старый, чихающий и дребезжащий пазик. Двери открываются с громким лязгом, словно делают мне вызов – рискну ли я.

Но я нахожу это весьма символичным. Наверное, этот автобус как никто другой символизирует собой наш с Тарасом брак. Внутри – царство тусклого жёлтого света и затхлого воздуха. Кондуктора нет, и я протягиваю деньги водителю, при этом ловя на себе его недовольный взгляд.

В салоне единичные пассажиры, и каждый в своей раковине одиночества. Никому до меня нет никакого дела, впрочем, как и мне всё равно кто они и куда едут. За окнами мелькают огни города, но и они не радуют. Они похожи на холодные звёзды в ночном небе – красивые, но совершенно равнодушные к человеческим судьбам.

Автобус трясётся и кряхтит, каждый поворот – это маленькая трагедия, каждое торможение – как предсмертный хрип. И в этом старом, усталом транспорте, среди таких же усталых людей, я понимаю: все эти годы я старательно красила фасад нашей жизни, не замечая, как гниёт основа.

Этот ржавый короб, скрипящий практически без перерыва, в данный момент как нельзя лучше отражает моё нынешнее состояние – снаружи ещё держится видимость благополучия, а внутри всё рассыпается на части. И в этом есть что-то болезненно-прекрасное – наконец-то внешнее начало соответствовать внутреннему.

И всё же, как бы я ни хотела этого отрицать, предательство мужа довольно сильно ударило по мне. Всё своё время я отдавала своей семье, считая, что это моя главная обязанность, и старалась сделать для этого всё, что в моих силах. Вот только что мне это дало? Окончательно погрузившись в эти мысли, я даже не поняла, как оказалась возле дома.

Когда я вошла в квартиру, меня буквально оглушила тишина. Все эти годы я наполняла этот дом теплом, заботой, любовью. А теперь он казался чужим и холодным. Я медленно иду по коридору, касаясь стен, которые всегда были моей опорой.

Захожу в нашу спальню, и в голове тут же вспыхивают картинки наших совместных ночей, но их мгновенно сменяет недовольный вид моего мужа, когда я прервала их на самом интересном месте.

Я бросаю взгляд на нашу фотографию, где мы смеёмся, танцуем на каком-то празднике. Но теперь эти моменты кажутся такими фальшивыми, словно кто-то умело подменил настоящие воспоминания искусственными копиями.

Открываю шкаф – его одежда всё так же аккуратно развешена рядом с моей. Провожу рукой по мягкой ткани его рубашек, и меня охватывает странная смесь нежности и отвращения. Как я могла быть такой слепой? Как я могла не замечать очевидных вещей? Впрочем, уже поздно искать ответы на эти вопросы.

Сердце вдруг сбивается с ритма, словно хочет предупредить о чём-то, и в этот момент внезапно громко хлопает входная дверь. Вновь наступившую тишину тут же разрезает яростный крик моего мужа:

– Тамара!