Развод в 40. Вспомнить о себе

Двенадцатая глава

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но его пальцы словно железные тиски впиваются в мои руки. Каждая мышца напряжена до предела, а в лёгких будто не хватает воздуха.

Он резко накрывает мои губы своими – поцелуй выходит грубым и агрессивным. Его губы жёстко сминают мои, а язык пытается прорваться внутрь. Но я крепко сжимаю губы и отворачиваю голову.

– А ты у меня ещё та строптивая кобылка, – его глаза горят диким блеском. – Нравится, когда я применяю грубую силу?

– Да пошёл ты, – выплёвываю я, чувствуя, как во рту собирается горькая слюна, а на губе пульсирует свежая рана.

Его колено грубо раздвигает мои ноги, и он буквально вдавливает меня в дверь. Каждое движение отдаётся острой болью в запястьях, а в голове начинает пульсировать.

– Я всё решил, Тома, – чеканит он. – Мы снова будем счастливой семьёй.

– Нет! – кричу я, пытаясь хоть как-то оттолкнуть его, но куда мне.

Однако в следующую секунду мне кажется, что Тарас буквально взмывает в воздух и отлетает к противоположной стене. Я с трудом удерживаюсь на ногах, чувствуя, как колени дрожат от напряжения. Поднимаю взгляд и вижу, как к моему мужу подходит мой недавний знакомый.

– Отвали от неё, – голос низкий, глубокий, с металлическими нотками.

– Шёл бы ты отсюда, – рычит Тарас, возвращая себе равновесие. – Наши с женой отношения — это не твоего ума дела.

Мужчина поворачивается ко мне, и я, всё ещё тяжело дыша, отрицательно качаю головой, а следом спешно добавляю:

– Бывшей, мы разводимся, – мой голос дрожит, а в горле першит от крика.

Незнакомец кивает и делает ещё шаг в сторону мужа. Я вижу, как его мышцы под рубашкой перекатываются, словно стальные канаты.

– Я сказал: отвали от неё, – повторяет он, и в его голосе звучит такая сила, что даже мне становится не по себе.

– Послушай сюда, клоун недоделанный, это моя жена, и я буду делать то, что посчитаю нужным…

Тарас не успевает договорить, как мой спаситель оказывается рядом с ним и резко бьёт его в область солнечного сплетения. Мой муж вновь отлетает к стене и буквально складывается пополам.

– Что ты там сказал? – он подходит к нему и рывком поднимает его за ворот пальто.

– Ты об этом сильно пожалеешь… – хрипит Тарас.

Я понимаю, что должна остановить всё это или вся эта ситуация может зайти слишком далеко. На негнущихся ногах подхожу ближе к моему спасителю и осторожно кладу ему руку на плечо.

– Пожалуйста, отпустите его, он не стоит того, чтобы марать об него руки.

Незнакомец поворачивается ко мне. Его взгляд всё ещё холодный, но в нём появляется что-то другое – что-то, что я не могу определить.

– Как скажешь, – незнакомец отпускает моего мужа, и Тарасу с огромным трудом удаётся устоять на ногах.

– А красиво ты мне отомстила, Тома. И как давно ты с ним спишь? – вдруг презрительно бросает мой муж.

– Тарас, тебе последние мозги отшибло? – ахаю я, чувствуя, как сердце бешено колотится, а в ушах начинает шуметь. – Я его даже не знаю.

– Конечно, именно по доброте душевной он и решил вписаться за тебя, – усмехается он. – Наверное, слишком понравились твои прелести или твой рабочий…

Тарас не успевает закончить фразу, как незнакомец молниеносным движением вновь впечатывает его в стену.

– Ещё одно слово, и ты пожалеешь, что вообще открыл рот, – голос незнакомца звучит как приговор, его глаза темнеют от гнева.

Я в ужасе прикрываю рот рукой. Никогда прежде я не видела настолько яростного взгляда – в нём читается настоящая угроза. Мужчина достаёт телефон и куда-то звонит.

– Яр, пришли отряд к дому моей тётки на Ратнера, тут буйный бывший муж нарисовался, – он молчит какое-то время, видимо, слушая ответ, а затем добавляет. – Нет, вроде не успел ничего. Всё, жду.

Я же в это время стою, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Внутри бушует целый вихрь эмоций – от страха до дикой злости на Тараса, но я не позволяю себе расклеиться. Дрожащими руками пытаюсь пригладить растрёпанные волосы и продолжаю наблюдать за незнакомцем. Его спокойствие после такой вспышки ярости кажется неестественным – словно два разных человека живут в одном теле.

Когда он заканчивает разговор, я нахожу в себе силы заговорить:

– Спасибо вам большое за помощь, – голос звучит хрипло.

– Надеюсь, после этого вы не будете отпираться, что именно вы создаёте здесь шум?

Я замираю, ошарашенная его циничностью. В голове не укладывается – после того, как он меня спас, тут же решил уличить во вранье. Чувствую, как кровь приливает к щекам, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Да как вы смеете?

– А я разве сказал неправду? Да я даже не успел дверь за собой закрыть, как на весь подъезд раздались ваши крики.

– А мне что, надо было молчать и терпеть его домогательства? – кричу я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза.

– Хм, нет, – хмурится он, но в его глазах что-то мелькает – то ли сочувствие, то ли раздражение.

– Тогда вы сами себе противоречите. Я ещё ни дня не прожила в этой квартире, все мои вещи до сих пор лежат в машине, а это… – силы вдруг покидают меня, а голос становится тихим и дрожащим. – Я даже подумать не могла, что он окажется способен на подобное.

Он вдруг делает шаг ко мне, но звук приехавшего лифта заставляет его остановиться.

Когда я поворачиваю голову, вижу Риту и Зою, выходящих из лифта. Они весело что-то обсуждают, но стоит им заметить меня, как их лица мгновенно становятся серьёзными. Зоя тут же бросается ко мне, а Рита, внимательно осмотрев всех присутствующих, громким, чётко поставленным голосом спрашивает:

– Что здесь происходит?

Её взгляд скользит по моему лицу, по Тарасу, всё ещё пытающемуся отдышаться у стены. Незнакомец же стоит неподвижно, словно статуя, и его лицо снова становится непроницаемым.

– Тома? – голос Зои дрожит. – Что случилось?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но в голове всё путается. Чувствую, как слабость накатывает волной, а перед глазами начинает темнеть.