Развод в 40. Вспомнить о себе

Восемнадцатая глава

– Мам, забери меня, пожалуйста… – ледяной ужас сковывает меня изнутри, когда я слышу её голос – дрожащий, надломленный и полный отчаяния.

– Анюта, что случилось? Где ты? – мой голос дрожит, но я стараюсь говорить спокойно.

– Я в парке… – всхлипывает она. – Мне так плохо, мам.

– Тише, милая, тише. Всё хорошо, солнышко, я уже еду. Ты только никуда не уходи, ладно?

– Да… – едва слышу её ответ.

– Я буду через пятнадцать минут, хорошо? Ты только дождись меня.

– Ладно… – едва слышно отвечает она. – Только, мам…

– Что, доченька?

– Обещай, что не будешь ругаться.

– Солнышко, всё хорошо, я не собираюсь тебя ругать.

– Ты просто ещё не знаешь…

– Милая, только дождись меня. Я обещаю, что всё будет хорошо.

В трубке слышны приглушённые всхлипы. Я срываюсь с места, хватаю ключи от машины.

– Что случилось? Тома, что с Аней? – встревоженный голос Зои словно доносится издалека.

– Она… она в парке, ей плохо… Она просит забрать её, – слова даются с трудом, горло словно сдавило тисками.

– Мы с тобой! Никуда ты одна не поедешь! – Рита уже на ногах, готовая к бою.

– Нет! Я сама. Мне нужно самой. Её голос… Ей очень плохо, – отвечаю я, надевая шубу. – Пожалуйста, приготовьте горячий чай или что-нибудь ещё, чтобы согреть её… Я не знаю, сколько уже она там сидит.

Зоя и Рита переглядываются, в их глазах – тревога и беспокойство.

– Только позвони, как найдёшь её! А мы все сделаем, – твёрдо говорит Зоя.

– Обещаю, – бросаю я, выбегая из квартиры и переключая телефон на громкую связь.

– Мам… – снова раздаётся её голос. – Тут так холодно…

– Я уже еду, родная. Совсем скоро буду. Только говори со мной, ладно?

– Ладно… – её голос становится чуть увереннее. – Я так перед тобой виновата...

Я мчусь по ночным улицам, не обращая внимания ни на что вокруг. Только вперёд, только к ней, только чтобы обнять и согреть свою напуганную девочку.

– Мам… – снова её голос в трубке. – Я так тебя люблю…

– И я тебя, моя девочка. очень-очень. Держись, родная, я уже близко.

В голове сумбур и хаос. Отчего-то вспоминаю, как Аня отреагировала на сообщение от подруги. Как побледнела и спешно уехала. А я отложила наш разговор! Какая же я была дура! Надо было остановить, расспросить, а я…

Что такое произошло? Что могло так сломить мою сильную, жизнерадостную девочку? Кто причинил ей такую боль? И самое страшное – почему она сразу не пришла ко мне? Почему отправилась именно сюда?

Вина давит на меня, словно тяжёлый груз. В груди всё сжимается от боли. Если бы я только могла повернуть время вспять… Если бы я только могла быть более внимательной, более чуткой, более любящей… В этот момент звонок неожиданно прерывается. Я тут же перезваниваю, но механический женский голос сообщает, что абонент вне зоны действия сети.

– Боже мой, только бы с ней всё было в порядке… Только бы она была жива и здорова… Я сделаю всё, чтобы помочь ей! Всё! – шепчу я, смаргивая слёзы, застилающие глаза.

Парк встречает меня ледяным дыханием ночи. Тёмные аллеи кажутся бесконечными, но я ни на секунду не сбавляю шаг, а следом и вовсе перехожу на бег.

– Анюта! Где ты? – кричу я, надрывая горло, но в ответ только тишина.

Наконец, вдали я вижу её силуэт. Она сидит на скамейке, сгорбившись, обхватив себя руками, и тихо плачет. От этой картины у меня всё переворачивается внутри.

– Анюта! – выдыхаю я, подбегая к ней. – Солнышко моё!

Она поднимает на меня заплаканное лицо, и я вижу, как ей плохо. Мгновенно забываю обо всём на свете, кроме неё. Опускаюсь на скамейку и крепко-крепко обнимаю её, прижимая к себе. Но тут же вздрагиваю: да она вся ледяная!

– Боже мой, Анечка, ты совсем замёрзла! – шепчу я, ощущая, как дрожит её тело. – Нужно немедленно тебя согреть!

Я помогаю ей подняться и уверенно веду к машине. Она ничего не говорит, только дрожит и всхлипывает, крепко прижимаясь ко мне. В машине я включаю обогрев на полную мощность и укутываю её своей шубой.

– Милая, почему ты сразу не приехала ко мне? Что такого произошло, что ты решила прийти сюда? – мягко спрашиваю я, гладя её по голове.

Она молчит, словно не решаясь начать. А потом её охватывает приступ рыданий, и, задыхаясь от слёз, она начинает говорить:

– Мам… я… я не знаю, как тебе сказать… Я… я так виновата…

– Тише, тише, солнышко. Всё хорошо. Я здесь, я с тобой. Расскажи мне всё, как есть.

И она рассказывает. О том, как в сентябре у них в университете появился новый преподаватель. О том, как он стал оказывать ей знаки внимания – сначала просто предложил помощь с учёбой, затем сказал, что хочет организовать масштабную научную работу и согласен стать её научным руководителем.

Они стали много времени проводить вместе, он говорил ей комплименты, а в один из дней подарил цветы и пригласил на кофе после занятий. А она сама не заметила, как влюбилась в него, как ослепла от счастья. Ведь он такой красивый, галантный, заботливый. Правда, он просил держать всё это втайне, поскольку согласно уставу учебного заведения, он не имеет права на подобные отношения.

Но вопреки всему их отношения постепенно развивались, и после её совершеннолетия они перешли последнюю черту.

Я слушаю её, и сердце моё разрывается на части. Как же она наивна, как доверчива! Как легко её было обмануть, воспользоваться её молодостью и неопытностью.

– А сегодня… – её голос дрожит, и она снова начинает плакать. – Сегодня я узнала… что он женат, и получается, что я ничем не лучше любовницы отца.