Развод в 40. Вспомнить о себе

Девятнадцатая глава

– Нет, доченька, не говори так! – я прижимаю её к себе крепче, чувствуя, как колотится её сердце. – Как ты можешь сравнивать себя с ней? Это ведь две совершенно разные ситуации.

Я глажу её по волосам, стараясь передать всю свою любовь и поддержку.

– Мам, но он женат… – её голос прерывается от рыданий. – Что мне теперь делать…

– Ты доверилась человеку, который показался тебе достойным. Это не делает тебя плохой.

– Но у него семья… – она поднимает на меня заплаканные глаза. – Маленькая дочка… Знаешь, когда подруга прислала мне фото, как он сидит за столиком в ресторане и обнимает свою жену и дочь, то думала, что моё сердце остановится навсегда. Я сразу же поехала туда и следила за ними до самого их дома, они показались мне такой счастливой семьёй…

А потом я представила тебя на месте его жены, и мне стало физически плохо. Сначала я хотела заявиться к нему в квартиру и устроить скандал, а потом поняла, что не смогу причинить боль его жене, ведь она не виновата в том, что он… В общем, я очень долго бродила по городу, пока не оказалась в этом парке. Я просто не знала, что мне делать…

– Главное, что ты сейчас со мной, и мы вместе разберёмся с этой ситуацией.

Я беру её руку в свои ладони, глядя прямо в глаза.

– Анюта, послушай меня внимательно. То, что сделала любовница твоего отца – это осознанный выбор взрослого человека. Она знала, на что идёт, понимала последствия, более того, она хотела этих последствий. А ты… ты просто доверилась своим чувствам.

– Но я же… – она пытается возразить, но я перебиваю её.

– Нет, доченька, ты не такая. И мы обязательно со всем разберёмся, обещаю тебе.

Я достаю из сумки упаковку бумажных платочков и аккуратно вытираю её слёзы.

– Нужно только решить, как поступить дальше. Может быть, стоит поговорить с деканом? Или с его женой?

– Нет! – она резко поднимает голову. – Не нужно ни с кем говорить...

– Хорошо, – я решаю сейчас не спорить с ней, хотя оставлять это без внимания я не собираюсь. – Мы найдём другой выход.

Я обнимаю её снова, чувствуя, как постепенно расслабляются её плечи. На какое-то время наступает тишина, а потом она вдруг начинает говорить.

– В день вашей годовщины, – она запинается, – он позвал меня на обед в кафе недалеко от нашего универа, и там мы чуть не встретились с отцом.

Я замираю, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Он был там с девушкой, – продолжает она. – Они уже как раз собирались уходить, когда мы пришли. Но я всё равно спряталась, потому что не хотела, чтобы он увидел меня с ним.

Я ловлю себя на том, что в красках представляю эту сцену.

– А когда отец прошёл мимо, я вышла из своего укрытия. Но та девушка остановилась около нас и поздоровалась с моим… В общем, неважно. Они перекинулись парой дежурных фраз, а потом она посмотрела на меня… – она ненадолго замолчала, видимо, стараясь подобрать слова. – Снисходительно так, с ухмылкой. Словно знала что-то, чего не знаю я. Но ничего не сказала, потом попрощалась с ним и ушла.

Я чувствую, как во мне поднимается волна гнева. Кажется, теперь я понимаю, к чему относились сегодняшние слова Алисы о моей дочери. Она явно узнала её и, судя по тому, что они оказались знакомы с её преподавателем, знала, что тот женат.

– Не смогу тебе передать, но меня тогда охватило какое-то странное чувство, – говорит Аня. – И поэтому в тот вечер я спросила у тебя… уверена ли ты, что отец придёт.

Алиса, как змея, заползла в нашу семью и ужалила меня дважды – сначала через мужа, а теперь, опосредованно, через мою дочь. Но сейчас у меня и правда больше нет сомнений, что она знала, что моя дочь встречается с женатым мужчиной, знала всю эту грязную подноготную. И сегодня вывалила это всё на меня.

Аня сидит рядом, такая юная, такая беззащитная, и понятия не имеет, какой клубок интриг и лжи разворачивается вокруг неё. Я чувствую, как во мне поднимается ярость, смешанная с отчаянием. Как я могла допустить, чтобы она попала в эту паутину? Как могла не уберечь её от боли?

Я беру её лицо в свои ладони, стараясь скрыть свои истинные чувства.

– Милая, это всё больше не имеет значения. Больше этот преподаватель к тебе ни на шаг не приблизится. А твой отец теперь лишь часть моего прошлого, – говорю я, пытаясь звучать как можно спокойнее. – И нет, я не прошу тебя перестать с ним общаться, просто нам с ним больше не по пути.

Она кивает, но я вижу, что она всё ещё напугана и растеряна. Я отстраняюсь и достаю телефон. Пальцы почему-то дрожат, когда я набираю номер подруги.

– Зоя, это я. Да, я её нашла, с ней всё хорошо. Мы едем домой.

Сбрасываю вызов и поворачиваюсь к Ане.

– Ну что, поехали? – говорю я, стараясь улыбнуться. – Дома тебя ждёт тёплая ванна и чай.

Пока мы едем, я периодически смотрю на Аню, и сердце сжимается от боли. Она ведь всё знает. Она видела мои страдания, видела, как рушится наша семья. Она понимает, что её отец предал меня и какую это причинило боль. Вот только теперь она сама оказалась в подобной ситуации, но роль у неё иная.

– Боже, помоги мне найти силы, чтобы защитить её, – мысленно молю я.

Когда мы заходим в квартиру, Рита и Зоя тут же хватают мою дочь и ведут в ванную, раздевая её прямо на ходу.

– Нужно согреть её как можно скорее, – командует Зоя.

Рита достаёт из шкафа махровое полотенце и халат.

– Аня, солнышко, давай я помогу тебе раздеться, – мягко говорит она, помогая дочери аккуратно снять промёрзшую одежду.

Зоя приносит чашку с тёплым чаем, мёдом и лимон.

– Вот, милая, выпей, – протягивает она чашку. – Это поможет согреться изнутри.

– Всё будет хорошо, доченька, – шепчу я, забирая пустую чашку, а затем помогаю ей опуститься в тёплую воду. – Сейчас тебе станет легче.

Я сажусь рядом с ванной, держа дочь за руку.

– Как ты себя чувствуешь, солнышко? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за её состоянием.

– Уже лучше, – шепчет она, – мне тепло.