Развод в 40. Вспомнить о себе

Двадцатая глава

– И правильно, – тут же соглашается со мной Зоя. – Таких надо наказывать!

– Это всё понятно, девочки, но, может, для начала всё следует хорошенько обдумать? – Рита пристально смотрит на нас.

– И думать нечего! Он мне ответит за каждую слезинку моей дочери!

Рита вздыхает и качает головой.

– Том, я понимаю твои чувства, но нужно действовать с умом. Ты же не хочешь навредить Ане ещё больше?

– Навредить? Да он уже навредил ей, как только можно, Рит, – говорю я, чувствуя, как подступают слёзы. – Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока он продолжает наслаждаться жизнью!

– Том, не переживай, он своё получит, вот увидишь, – Зоя кладёт руку мне на плечо подбадривая.

– Хорошо, хорошо, – примирительно говорит Рита. – Я понимаю, что ты хочешь действовать быстро. Но тогда скажи, ты хотя бы знаешь, как его зовут или как он выглядит?

Я замираю, осознавая, что она права. Я так была поглощена гневом, что не подумала о самом простом.

– Мне это и в голову не пришло, – бормочу я, осознавая правоту её слов.

В голове лихорадочно мелькают мысли, и меня осеняет.

– У неё же есть его фотография, – говорю я, вскакивая со стула. – Ей подруга сегодня прислала.

Осторожно прохожу в комнату, где спит моя Анюта. Сердце сжимается от нежности и жалости. Стараясь не разбудить её, на цыпочках подхожу к дивану и беру её телефон. Руки предательски дрожат, когда я пытаюсь приложить её палец к сканеру.

– Ну же, откройся, – шепчу я, затаив дыхание.

Наконец, экран загорается, открывая доступ к содержимому телефона. Захожу в галерею, и сразу же вижу то самое фото из ресторана, о котором говорила Аня. Вот он, сидит, обнимает свою жену и дочь, словно идеальный отец и муж.

Возвращаюсь на кухню и показываю фото подругам.

– И что она только в нём нашла? – спрашивает Зоя, глядя на его самодовольное лицо.

– Зайди ещё в её переписку, может, там получится и его имя найти? А потом на сайте универа поищем списки преподавателей.

Тут же следую совету Риты и открываю мессенджер. Несколько непрочитанных сообщений от «Самый лучший» сразу же бросаются в глаза. Хочу открыть переписку, но решаю этого не делать, поскольку и так поступаю нехорошо, копаясь в её телефоне, но иначе мне никак не получить нужную информацию.

Следом идут несколько новостных каналов, а потом я вижу ник «Катюшка» и открываю переписку с подругой дочери. Последнее сообщение, как раз это фото, а к нему приписка: ты знала, что Ведищев женат?

Рита берёт у меня из рук телефон, и ещё раз внимательно всё изучает. А Зоя что-то активно печатает в телефоне и спустя пару минут выдаёт:

– Нашла, Ведищев Борис Германович – ассистент кафедры философии.

– Философ, значит? – хмыкает Рита, возвращая мне телефон. – А имечко у него неприятное, впрочем, как и он сам. Ладно, Том. Дело твоё, но прошу тебя, будь осторожна. Не делай ничего, о чём потом пожалеешь.

– Я просто хочу поговорить с ним, Рит, – отвечаю я, стараясь успокоить её. – Я хочу, чтобы он отвязался от моей дочери раз и навсегда.

Но в глубине души я понимаю, что хочу не только этого. Я хочу увидеть его раскаяние. Хочу, чтобы он понял, какую боль он причинил моей дочери. Хотя, судя по всему, рассчитывать на подобное не приходится.

В голове проносится вихрь мыслей. Я представляю, как он читает лекции, вещая о морали и нравственности, а сам в это время заводит интрижку со студенткой, зная, что у него есть семья.

Остаток ночи проходит словно в тумане. Утром, когда я в очередной раз пошла проверять Аню, то явственно почувствовала, что у неё поднялась температура, что вскоре подтвердили цифры на градуснике.

– Я дала ей жаропонижающее, – тихо сказала я, когда Зоя в комнату.

– Хорошо, следите за её самочувствием, пусть пьёт больше жидкости, и вызовите врача, чтобы он осмотрел её, но если станет хуже – сразу звоните в скорую, – сказала Зоя и отправилась на очередную смену в больницу.

Оставлять дочку мне не хотелось, но Рита сказала, что присмотрит за ней. У неё сегодня заседание только в четыре часа дня, поэтому до обеда она совершенно свободна. Я вызвала врача на дом, передала подруге все Зоины рекомендации и попросила держать меня в курсе её состояния, чтобы в случае чего я быстро могла вернуться домой.

Всю дорогу меня трясло от злости и волнения. Ко всему этому коктейлю ещё и примешивалась вина оттого, что я оставила больную дочь, но в то же время я не могла оставить без внимания то, что произошло вчера. Перед глазами то и дело всплывало заплаканное лицо Ани. Я репетировала в голове разные сценарии нашей встречи с Ведищевым, но ни один из них меня не устраивал.

А может Рита права и стоило всё как следует обдумать? Но я же не собираюсь устраивать публичный скандал, я просто хочу поговорить с ним наедине. Я хочу, чтобы он осознал, как далеко зашёл и полностью прекратил любое общение с моей дочерью. Я припарковалась на ближайшей к основному корпусу стоянке, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и тут зазвонил телефон.

Ожидая новостей о состоянии Ани от Риты, я ответила, не вглядываясь в экран:

– Алло.

Я мгновенно пожалела об этом, поскольку в трубке раздался бодрый голос моего мужа.

– Тома, дорогая, как я рад тебя слышать. Как спалось, самой лучшей женщине на свете?

От заискивающих ноток в его голосе меня передёрнуло.

– Ты ошибся номером? – выпаливаю я, стараясь сдержать раздражение.

– Том, ну чего ты, всякое бывает, мы это обязательно преодолеем… – начал он, но я не дала ему договорить.

– Преодолеем? Ты предал меня, Тарас! Ты предал нашу семью! Чего ты хочешь от меня после всего этого?

– Понял, утро выдалось недобрым, – усмехнулся он. – Поговорим на нейтральную тему: как там Аня? Я вчера звонил ей, но она не ответила.

От этих слов меня мгновенно охватила ледяная ярость.

– Ты решил вспомнить о дочери? – шиплю я в трубку.

– Я о ней и не забывал, – его голос стал нарочито спокойным. – Она такая же моя дочь, как твоя, и я имею право знать, как у неё дела.