Развод в 40. Вспомнить о себе

Двадцать первая глава

Решительно шагаю к проходной университета. Охранник, вяло окинув меня взглядом, просит предъявить студенческий.

– Я не студентка, – сухо отвечаю. – Мне нужно к Ведищеву, на кафедру философии.

Он хмыкает, лениво тычет пальцем в журнал посетителей:

– Записывайтесь. Кафедра на третьем этаже, 312 кабинет. Направо по коридору, потом налево.

Вписываю в журнал посетителей фамилию, имя, отчество, и цель своего визита, стараясь не выдать дрожь в руках. Киваю охраннику и решительно захожу внутрь.

Внутри гудит улей студенческой жизни. Смех, обрывки фраз, кто-то бежит, роняя книги. Иду по указанному маршруту, стараясь не обращать внимания на этот хаос, но в какой-то момент вдруг чувствую на себе взгляд. Тяжёлый, словно пронзающий насквозь. Оборачиваюсь. Толпа. Шумная, безликая толпа студентов. Ничего необычного.

Наверное, показалось, но ощущение не пропадает. Меня буквально сверлят глазами. Иду быстрее, стараясь не обращать на это внимание. Это просто разыгралось моё воображение. Всё, что мне сейчас нужно - это найти этого философа.

Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужный указатель и открываю массивную дверь. Сердце колотится, как бешеное. Внутри всё сжимается в тугой комок, но я собираю остатки самообладания и делаю глубокий вдох.

Возле стенда с расписанием стоит студент с учебниками в руках.

– Простите, вы не подскажете, где я могу найти Ведищева Бориса Германовича?

Парень поднимает на меня взгляд и почему-то пристально рассматривает.

– Вон там, в аудитории, – в итоге произносит он и кивает в сторону самой дальней двери. – У него сейчас консультация.

– Спасибо, – благодарю я и иду в указанном направлении.

Подхожу к двери, заглядываю внутрь и замираю. Ведищев нависает над какой-то студенткой, склонившись так близко, что я вижу, как у неё дрожат руки. Он что-то шепчет ей на ухо, и она нервно сглатывает.

Внутри всё закипает. Злость, отвращение, боль – всё смешивается в адский коктейль. Пальцы сами сжались в кулаки, но я разжала их – сейчас нужен холодный расчёт. Я распахиваю дверь и захожу внутрь. Он поднимает глаза и резко отстраняется от девушки, словно он вообще к ней и не подходил.

– Александра, вы можете быть свободны, – говорит он запинаясь. – Советую вам хорошенько подумать над темой курсовой работы.

Девушка, краснея, пулей вылетает из аудитории, стараясь не смотреть в мою сторону. Ведищев делает несколько шагов навстречу, и на его лице появляется натянутая улыбка.

– Вы, наверное, ошиблись дверью? – спрашивает он, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Кабинет заведующего кафедрой на противоположной стороне.

– Нет, Борис Германович, я не ошиблась дверью, – мой голос звучит непривычно низко и твёрдо. – Я именно к вам.

Прищурив глаза, пристально осматриваю его. Невысокий, но внешне довольно привлекательный. Безупречно уложенные волосы, аккуратно очерченные скулы, ухоженная бородка. Я бы не назвала его эталоном, но в его внешности есть что-то магнетическое, что так легко пленяет неопытных девушек.

Лицо обрамляют идеально выверенные черты: чувственные губы, выразительные глаза, в которых сейчас читается настороженность. Он явно привык использовать свою внешность как оружие. Одет с иголочки: дорогой костюм сидит как влитой, подчёркивая стройную фигуру. На запястье поблёскивают престижные часы, которые, несомненно, замечаются восторженными студентками.

В движениях чувствуется отработанная манера – он знает, как преподнести себя, как наклониться, как улыбнуться. Всё это явно отточенный годами образ соблазнительного преподавателя, перед которым трудно устоять. Но я вижу за этой картинкой истинное лицо – скользкий взгляд, презрительная ухмылка, когда он думает, что никто не видит. Его очарование – всего лишь маска, за которой скрывается манипулятор.

Он притягивает девушек этой смесью обаяния и власти над оценками, внешности и положения. Но на меня его чары не действуют, у меня внутри лишь злость и отвращение.

– Я сейчас не веду приём, запишитесь у нашего секретаря, – он делает попытку обойти меня, но я преграждаю ему путь.

– Либо мы говорим сейчас, либо я иду со скриншотами вашей переписки с моей дочерью сразу к ректору.

На его лице мелькает тень замешательства.

– Вашей дочерью? – переспрашивает он, делая вид, что не понимает, о чём вообще речь. – Простите, но я понятия не имею, кто ваша дочь. И вообще, женщина, немедленно покиньте мой кабинет.

Я смотрю в его лживые глаза и с трудом сдерживаю свои эмоции.

– Борис Германович, – вместе с тем мой голос звучит холодно и уверенно. – Вчера моя дочь узнала, что вы женаты, и я даже не буду рассказывать вам, к каким последствиям это привело. Но гораздо интереснее будет, к каким последствиям приведёт, если вы не исчезнете из жизни моей дочери, а ваша жена узнает о том, что вы спали со своей студенткой. И что-то мне подсказывает, не с ней одной.

Его лицо багровеет от злости.

– Что вы несёте? – шипит он, наступая на меня, вот только я не двигаюсь с места. – Вы всё это выдумали! Уверен, ваша дочь обычная прогульщица, которая преследует меня ради хорошей оценки! Думаете запугать меня?

Он начинает ходить по кабинету, активно жестикулируя.

– Ещё одна мамаша, решившая спасти дочку от «злого преподавателя»? Да и что вы можете мне предъявить? – кричит он. – Здесь обучаются совершеннолетние люди, которые в состоянии взять на себя ответственность за свои поступки. А ваша дочь, похоже, безвольная кукла, которая не в состоянии самостоятельно решить свои проблемы.

Меня передёргивает от отвращения. Он пытается казаться жертвой, вот только я знаю правду, и мне противно слушать его попытки свалить всю вину на мою дочь.

– Сбавьте тон, – обрываю его. – Не нужно устраивать спектакль. Я вам уже сказала, что у меня есть скриншоты вашей переписки, где вы недвусмысленно намекаете ей на интимные отношения.

Конечно, я сейчас ткнула пальцем в небо, поскольку никаких скриншотов у меня нет, но, кажется, я попадаю прямо в цель, поскольку он возвращается к столу и с силой отшвыривает стул.