Развод в 40. Я тебе изменила

Глава 6

Аудитория была неожиданно пустой для начала пары. Лампы под потолком лениво моргнули, загораясь тускло-жёлтым светом, а Марта стояла у окна, наблюдая, как тонкая морось оседает на старые тополя за университетским двором. Она всегда приходила чуть раньше. Привыкла чувствовать пространство до того, как оно заполнялось голосами и шуршанием конспектов.

Сообщение пришло пять минут назад — короткое, как всегда: "Взял билет. Буду в семь дома".

Без "привет", без "как ты?". Всё по плану, по расписанию, без оттенков, без попытки хоть чем-то согреть её день.

Она не ответила сразу. Положила телефон в карман и направилась к кафедре. Вскоре начали собираться студенты. Марта читала лекцию о философии сознания, обсуждала с ними проблемы выбора, парадоксально замечая, что сегодня ей легче, чем обычно. Голос звучал ровно, а вопросы — не раздражали.

После пар вышла из корпуса, накинула пальто и направилась к парковке. Морось не прекращалась, машины блестели тонкой влажной плёнкой. Пока она протирала лобовое стекло, в голове уже привычно крутились мысли: заехать в магазин, взять что-нибудь вкусное, сварить суп, запечь курицу. Муж устал. Едет с работы. Пусть сегодня всё будет для него.

Заскочив в супермаркет, не спеша шла вдоль полок, двигаясь так, словно всё это уже видела тысячу раз. Корзина тянула руку, но она привычно перекладывала её в другую, разглядывая яркие упаковки. Купила то, что любит Влад: сыр с голубой плесенью, оливки, хорошее вино.

Сама она предпочитала свежий хлеб, мягкий творог, яблоки — сладкие, хрустящие, как в детстве на даче. Иногда позволяла себе плитку молочного шоколада, хотя дома она почти всегда оставалась нетронутой.

У холодильника, задумчиво вертя в руках банку помидоров, вспомнила, как несколько дней назад коллега из соседней кафедры советовал ей попробовать новый сорт пасты. Смеясь, говорил: "Ты же любишь всё лёгкое, без лишних выкрутасов". Но вместо пасты она снова положила в корзину то, что любит Влад. Она помнила, как раньше он входил в дом, переводил взгляд на накрытый стол и довольно говорил:

— Ты, как всегда, постаралась. Спасибо.

С тех пор прошло много лет.

Дома она разложила пакеты, переоделась и поставила курицу мариноваться. Затем приготовила ужин, зажгла свечи — для уюта, для себя. И для него.

Семь часов — Влад не пришел.

Восемь — не написал, не позвонил. Тишина.

В девять — она уже сидела на кухне, обняв чашку с травяным чаем, чувствуя, как надежда растворяется в воздухе вместе с запахом розмарина и жареного лука.

Время шло. В половине десятого она не выдержала и позвонила сама. Гудки были короткие, потом послышался голос автоответчика. Она положила телефон, не выругалась, не вспыхнула, только тяжело выдохнула, выпуская всё разом: усталость, обиду, одиночество.

В 22:08 в замке повернулся ключ.
Марта поднялась и вышла в коридор.

Влад вошёл молча, точно возвращался не домой, а в место, где нужно лишь сбросить пальто и переобуться. На нём был тёмный деловой костюм, в одной руке — ноутбук в кожаной обложке, в другой — связка ключей. Волосы были чуть влажные от дождя, несколько прядок прилипли к вискам.

Его взгляд скользнул по жене, но не задержался надолго, будто он ещё мысленно оставался на совещании или в пробке.

Он прошёл мимо, не остановившись, не задержав шага, только бросил через плечо:

— Привет.

— Я тебе звонила.

Голос её прозвучал тихо, почти беззвучно. Но он услышал. Остановился, на секунду замер, затем чуть обернулся — ровно настолько, чтобы видеть её краем глаза. Лицо оставалось непроницаемым, как маска, за которой не увидишь ни раздражения, ни раскаяния. Только голос, чуть сдавленный, словно он не разговаривал, а отчитывался:

— Возникли проблемы на объекте. Один поставщик сорвался, пришлось разбираться. День как на пороховой бочке.

Марта едва кивнула, но не сделала ни шага ему навстречу. Просто осталась стоять, опустив руки. В квартире пахло запечённой курицей и розмарином, соусом с мускатным орехом — ароматами, в которые она вложила весь этот вечер, все ожидания, всё желание быть нужной.

— Ты мог бы просто написать, — сказала, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

Он неловко пожал плечами.

— Извини, я был занят.

Влад снова отвернулся и пошёл в кухню. Его шаги звучали ровно, беззвучно, точно их здесь не было вовсе. Она осталась в прихожей.

Из кухни донёсся его голос:

— Ты готовила?

— Да, — ответила она с усилием. Голос предательски сорвался на вдохе.

— Не стоило, я перекусил по дороге. Нашёл кафе хорошее.

Он сказал это между делом — спокойно, будто обсуждал встречу с подрядчиком. Но эти слова ударили в самое сердце. Хлеще упрёка. Глубже, чем раздражение. Они стерли за секунду всё: ожидание, накрытый стол, её платье, которое она переодела за несколько минут до его прихода, сомневаясь — не слишком ли нарядно?

Марта не ответила. Лишь разочарованно опустила руки вдоль тела.

Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Сел за стол, открыл ноутбук, щёлкнул пальцем по тачпаду. Экран осветил его лицо бледным светом, и оно стало ещё холоднее. Словно он действительно был не с ней — а там, в другом городе, в другом времени, среди других людей.