Развод в 40. Я тебе изменила

Глава 7

Марта смотрела на дочь, чувствуя, как мысли в голове сплетаются в слишком тугой узел. Слова "мама, я должна тебе кое-что сказать" всегда несут за собой нечто необратимое. Особенно, если их произносит твоя взрослая дочь. В воздухе повисла пауза, наполненная лишь шипением кофейного аппарата за стойкой и далекими голосами. Марта инстинктивно подняла чашку с латте, но не сделала глотка. Кофе с корицей вдруг показался ей горьким.

— Я беременна, — сказала Даша тихо, почти шёпотом, надеясь, что в кафе с мягкой музыкой и звоном чашек это прозвучит не так громко. Её пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, разрывая ту на мелкие клочки.

Марта на мгновение перестала дышать. Не потому, что это было неожиданно, а потому что в голове мгновенно прокрутились десятки образов — детские фото, школьные праздники, первые встречи с подругами, разговоры на кухне про влюблённости. Дарья ещё вчера казалась такой маленькой. А сегодня — беременная женщина. Перед глазами проплыло лицо дочери в пять лет, в белом платьице на утреннике.

— Даша… — проговорила Марта, — ты уверена?

Девушка кивнула, прижав ладони к коленям, словно пытаясь унять их дрожь.

— Да. Я сделала тест. Не один, а три, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Все полоски были яркими.

— И… ты собираешься… — голос Марты прозвучал неуверенно. Она пыталась подобрать слова, но они путались.

— Мы собираемся пожениться. Дима уже сделал мне предложение. Он не испугался. Он счастлив. По-настоящему.

Марта не двигалась. Пальцы на её руках были сцеплены слишком крепко, и на костяшках выступили белые пятна. Она искала в собственных ладонях подсказку, за что сейчас уцепиться, что сказать. В ушах зазвучал собственный голос двадцатилетней давности, говоривший её матери те же слова. Круг замкнулся.

— Ты ведь ещё студентка… — наконец выдавила она.

— У нас есть план. Дима работает, я заканчиваю университет. Мы справимся. — Даша сделала глоток латте, потому что в горле пересохло. — Он хочет сделать всё правильно, встретиться с тобой и с папой. Сегодня вечером придёт.

— Сегодня? — У Марты похолодели кончики пальцев. Она мысленно представила лицо мужа, его сдержанную реакцию, его молчаливое осуждение, обращенное и на дочь, и на неё — за то, что недосмотрела, не уберегла.

— Да. Отец сказал, что будет дома.

— Хорошо, — только и сказала Марта, понимания что "хорошо" звучит как приговор.

***

Весь вечер Марта ходила по квартире напряжённая. Она поставила мясо в духовку, разложила приборы, даже поставила на стол тонкие свечи. Каждое движение было отточенным и автоматическим, словно она могла скрыть свое смятение за безупречным порядком. Она поправляла вазу с цветами, переставляла тарелки, вытирала несуществующие пятна с блестящей поверхности стола — и всё это время в голове звучал тихий, но настойчивый вопрос: "Как же так вышло?".

Около семи часов вечера на кухню вошёл Влад. Не спеша снял пиджак и повесил его на спинку стула. Галстук был ослаблен, воротник рубашки расстёгнут. На лице виднелась обычная усталость после долгого дня.

— Что за повод? — спросил, направляясь к кулеру. Его взгляд скользнул по накрытому столу, но не задержался на нём.

— Сегодня к нам придёт Дима, — ответила Марта, стоя у плиты и помешивая соус. Она старалась не показать свое волнение, но пальцы чуть крепче сжали деревянную ложку.

— Да, она предупреждала, — кивнул Влад, отпив воды. — Сказала, что что-то серьёзное.

— Да, очень серьёзное. Только, пожалуйста, не устраивай сцен.

Влад приподнял бровь. На его лице отразилось недоумение.

— С чего это вдруг мне сцены устраивать? — он даже усмехнулся. — Если только этот парень не придёт просить у нас денег. В долг или на свадьбу — без разницы.

Муж сказал это скорее шутя, но в голосе слышалась лёгкая напряжённость. Марта промолчала, лишь провела ладонью по идеально гладкой поверхности стола, смахивая невидимую пылинку, и почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Притворство было таким же утомительным, как и ожидание.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Даша буквально выпорхнула в прихожую. Подбежав к двери, она открыла.

На пороге стоял Дима. На нём были надеты темные классические брюки и белая рубашка. В руках он сжимал пышный букет белых лилий. Лицо его выглядело немного бледнее, чем обычно, но осанка и твердый взгляд говорили о собранности и решимости.

— Добрый вечер, — сказал парень, передавая цветы Марте.

— Проходи, — кивнула она, отступая в сторону, чтобы впустить его в дом, в их жизнь, в новую реальность.

Они сели за стол. Несколько минут говорили о пустяках — о том, что дождь наконец прекратился, о сложной лекции по матанализу, о новых правилах в университете. Разговор был лёгким, почти непринуждённым, пока Дима не выпрямился на стуле, положил ладони на колени и, посмотрев по очереди на каждого, не произнёс:

— Я хотел бы говорить прямо. И с уважением.

Последние слова он произнёс особенно чётко, глядя прямо на Влада, который откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.