Развод в 40. Я тебе изменила

Глава 8

Последние дни превратились в бесконечный вихрь — ткани, каталоги, встречи, звонки, списки. Марта жила в режиме, где каждый день начинался с кофе, записей в блокноте и фразы: "Даш, мы сегодня едем в салон в шесть". А дальше — примерочные, сваднбные платья, счастливые глаза дочери в зеркале. Всё остальное отступило. Даже тени на сердце.

Она так устала за последние дни, что, укладываясь ночью в постель, просто отключалась, не успевая подумать — ни о муже, которого почти не было дома, ни о Максе, чьё имя уже звучало как что-то случайное, почти забытое. Свадебные хлопоты стали своего рода щитом, защищавшим от всех других мыслей.

Но в один из вечеров, когда она как раз сняла серьги и собиралась пойти в душ, раздался звонок в дверь. Марта чуть вздрогнула от неожиданности — Влад не должен был вернуться раньше субботы, он был в очередной командировке.

Она подошла к двери, не торопясь, открыла — и замерла. На пороге стоял Макс.

Он был в джинсах и простой футболке под кожаной курткой, волосы аккуратно причёсаны, а в руках держал картонную коробку, из которой исходил сладкий аромат свежей выпечки.

— Привет, — сказал, тепло улыбаясь. — Я тут мимо проезжал. И подумал, что обещал тебе печенье. Помнишь?

Она действительно помнила. В то утро, когда он чинил розетку, что-то сказал, почти шутя, про своё любимое миндальное печенье. И вот — стоит с коробкой, словно продолжение того дня. Живое и реальное.

— Проходи, — сказала, отступая в сторону и чувствуя, как сердце неожиданно забилось чаще.

Он переступил порог, остановившись на секунду. Его взгляд скользнул по тумбочке, заваленной свадебными журналами и образцами тканей.

— Извини за беспорядок, — промолвила Марта, сгребая каталоги в стопку. — Мы с Дашей всё ещё в поисках того самого платья.

Он молча кивнул, снимая куртку и аккуратно вешая её на крючок. Затем прошёл на кухню, где Марта уже начала собирать разбросанные на столе бумаги — сметы, списки гостей, образцы приглашений.

— Чай, кофе? — спросила, отодвигая в сторону папку с документами и чувствуя, как краснеют щёки от неловкости.

— Предпочитаю вечером чай, — ответил он, ставя на освободившееся место коробку с печеньем.

Марта поставила чайник. Макс сел, положив ладонь на стол, слегка постукивая пальцами — нервно? Или просто привычка?

— Даша скоро замуж выходит, — сказала она, словно оправдывая беспорядок на столешнице. — Мы всё время по салонам бегаем. Кажется, я уже наизусть помню все свадебные салоны в городе.

— Я удивился, когда Димка рассказал мне. Она ведь ещё учится, — заметил Макс, внимательно рассматривая цветовую палитру, лежавшую рядом.

— Первый курс. Но ты сам знаешь, что у них — любовь, — сказала она с лёгкой иронией, не успев подумать, что прозвучало это грубее, чем хотелось бы.

Макс лишь слегка улыбнулся в ответ, но промолчал. Она разлила чай по чашкам, подвинула одну из них в его сторону и села напротив. На кухне воцарилась тишина. Марта смотрела на пар, поднимающийся из своей чашки, Макс — на тени за окном. Никто не торопился нарушать это молчание.

— Как дела на работе? Вызовов много? — наконец спросила она, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Периодами. То нет звонков, то каждый день что-то "горит", — кашлянул, смущенно проводя рукой по волосам.

Дальше он рассказывал что-то о работе, о клиентах, о том, как старенькая бабушка не хотела пускать мастера в квартиру, пока не позвонила внучка и не подтвердила, что он действительно сантехник, а не вор. Марта слушала, улыбалась, но с каждым словом всё чаще замечала, что уже не следит за содержанием. Она просто смотрела на него.

На то, как он смеётся — широко, с чуть заметной ямочкой на щеке. На мощные руки, которые сейчас спокойно лежали на столе, но в них ощущалась сила. На линии плеч под тонкой тканью футболки, на загорелую кожу, на шею, на чуть небритый подбородок.

Марта вдруг поняла, что давно не смотрела на мужчину вот так. С интересом, с ощущением, будто ей позволено. Словно она тоже может просто наблюдать и восхищаться. Это осознание пришло внезапно и заставило её смутиться.

Мужчина заметил её пристальный взгляд, замолчал на полуслове и с лёгким удивлением приподнял бровь:

— Что?

Марта смущённо опустила глаза, почувствовав, как снова краснеет.

— А сколько... — она замялась, перебирая край салфетки. — Сколько тебе лет?

Макс усмехнулся, наклонился через стол чуть ближе.

— Тридцать. А почему ты спрашиваешь?

Марта на мгновение замерла. Дело было не в цифрах, а в том, что её вопрос нарушил незримую дистанцию между ними. Словно она невольно перешагнула через черту, за которой начиналось что-то личное.

— Просто… стало интересно, — наконец выдавила, подбирая слова с осторожностью. — Я… старше тебя.

Макс посмотрел на неё внимательно. В этом взгляде не было ни удивления, ни даже попытки посчитать разницу. Только интерес, словно он рассматривал не возраст, а человека. Не цифру, а то, как она сидит, как держит чашку, как чуть опускает глаза.

— Это на что-то влияет? — спросил он спокойно, почти шепотом.