Развод в 40. Жена с дефектом

Глава 15

Виктор

– Мне стыдно, что ты мой отец, – говорит Кирилл. У него металлический голос. – Ты для меня умер.

Стою с телефоном в руке, смотрю в стену. В голове шумит. Эти слова разлетаются эхом, как если бы рядом что-то взорвалось.

– Кирилл… подожди. Ты не понял. Все не так… – нервно сглатываю. – Я никогда не хотел ставить нашу семью под удар. И тем более я не хотел, чтобы ты так… относился ко мне.

– А как мне относиться?! После всего?!

Он тяжело дышит. Я слышу это. И чувствую, что ноги перестают держать. Нельзя. Нельзя терять сына. Да, я не был идеальным отцом, но я был его другом.

– Послушай, – выдыхаю. – Это, наверное, единственный случай в мире, когда сын отказывается от отца только потому, что тот решил… помочь себе сам.

– Что? – спрашивает Кирилл. – Ты о чем вообще?

– Я о том, – говорю, подбирая слова, – что мне стыдно. Правда. Я… сделал глупость. Решил удовлетвориться… с помощью видео. Ну… ты понимаешь.

– Нет. Не понимаю, – признается.

– Видео. Для взрослых, – мне не верится, что я говорю этот бред. Но выхода уже нет. – Я не горжусь этим. Я просто… в какой-то момент почувствовал, что между мной и мамой пропадает былая страсть. И вместо того, чтобы как нормальный человек, как мужчина, поговорить с ней, взять и… освежить отношения, я решил заняться глупостями. Это было некрасиво. Это низко. Я это понимаю.

Тишина. Кирилл явно не верит. Или не хочет верить.

– Я… я не понимаю, – медленно говорит он. – При чем здесь видео?.. Я слышал голос. Живой голос. Женский. Я ведь все слышал. Или ты думаешь, что я идиот?

Сердце бухает в груди.

– Ты прав, Кирюша, – говорю, делая вдох. – Это был женский голос. Но голос из видео. Ты просто все не так понял.

Кирилл издает странные звуки. Я не напираю – пусть придет в себя.

– Значит, ты хочешь сказать, – наконец-то медленно произносит, – что это все… было не взаправду?

– Да, – твердо отвечаю. – Просто видео. Ничего больше.

Молчание. Давящее. Я чувствую, что сейчас или Кирилл окончательно вычеркнет меня из жизни, или все же поверет во вранье. Понимаю, что нужно его подтолкнуть в правильном направлении.

– Кирилл, – добавляю. – Мне действительно жаль. И я извиняюсь. Я не должен был вести себя, как… как подросток в пубертате. Это унизительно для меня, я это понимаю.

Кирилл долго молчит. Я представляю, как он сжимает кулаки. Как его лицо перекошено разочарованием.

– Ты мне сейчас правду говоришь?.. – наконец спрашивает.

– Абсолютную. Никаких посторонних женщин. Только эта глупость. Подлая. В момент слабости. Мне очень неприятно, что это вообще всплыло. Это… низко. Я понимаю. Пока твоя мама на работе, я занимаюсь какой-то ерундой, а ведь мог приготовить для нее нечто романтическое.

Сын выдыхает в трубку.

– Ладно, – говорит. – Тогда тебе мой совет: уделяй больше внимания маме. Пригласи ее куда-нибудь… На отдых. В театр. На выставку. Не знаю! Просто… займись делом, а не этим.

– Да, ты прав. Обещаю исправиться, – говорю я.

– Хорошо, – отвечает. ­– Надеюсь, ты усвоил урок.

Кирилл не прощается. Просто отключается.

А я стою и сжимаю телефон. Пот на висках. И такое чувство, будто только что прошел по краю. Но пока что я удержался.