Развод в 41. Мне пришлось стать сильной

Глава 5

Юлия

Тень в полумраке прихожей превращается в Дмитрия.

Он встает в дверном проеме, прислонившись к косяку гостиной, в той же одежде, что и вчера.

На лице – ни следа раскаяния.

Только усталое раздражение.

«Вот и поговорим», – думаю я, и сердце начинает колотиться где-то в горле.

– Дети, идите поиграйте в свою комнату, – тихо, но твердо говорю я, не отрывая взгляда от мужа.

Гриша понимает все без слов. Берет сестру за руку и почти затаскивает наверх.

Их шаги стихают, а мы остаемся одни внизу, разделенные грудой коробок, как линией фронта.

– Зачем пришел? – спрашиваю первая.

Голос звучит ровнее, чем я ожидала.

– Чтобы решить все цивилизованно, без сцен, – начинает он, делая шаг вперед.

Его парфюм, обычно любимый, теперь режет нос и вызывает лишь позывы рвоты

– Вам с детьми нужно съехать. В течение недели. Дом по документам мой, и ты это знаешь.

Воздух перестает поступать в легкие.

Я знала, но не думала, что он ударит именно так и именно сейчас.

– Куда? – единственное, что могу выжать из себя.

Пожимает плечами. В жесте только раздражение.

Глаза отводит.

– Снимешь жилье. Первое время можете и у мамы пожить – для нее одной там слишком просторно… С деньгами на первое время я помогу, конечно – это справедливо, – он говорит деловым тоном, будто обсуждает будничный рабочий момент. – Взамен мы разводимся быстро и без затягиваний. Без претензий на это, – он проводит рукой по воздуху, обводя наш новый, пахнущий краской ремонт, – имущество. Ты же ничего в него не вкладывала.

Последняя фраза взрывает тишину внутри меня.

– Не вкладывала? – мой голос срывается на хрип. – А кто выбирал плитку, обои, искал рабочих, пока ты «зарабатывал»? Кто занимался детьми все это время? А моя работа?

– Ой, работа… что ты там зарабатывала тратила на себя. Я с тебя никогда денег не спрашивал. А этот дом, – он с силой стучит кулаком по стене, – это награда за МОИ труды. За мои мозги, мои риски, мои заработки. А ты… ты была просто приложением. Нахлебницей, если честно.

Слово «нахлебница» повисает в воздухе.

По телу разливается жгучий прилив ярости.

Руки сами сжимаются в кулаки.

Мне хочется закричать, броситься на него, стереть с его лица эту самодовольную гримасу.

Расцарапать ему морду!

И тут сверху доносится приглушенный звук мультиков и тихий всхлип.

Маринка.

Они слышат. Они слушают.

Этот звук действует на меня как ушат ледяной воды.

Истерика, скандал сейчас – это козырь в его руках.

«Неадекватная, нервная, нельзя оставлять детей».

Я вижу эту мысль, будто она написана у него на лбу.

Делаю глубокий, дрожащий вдох.

Выдыхаю.

– Твои условия неприемлемы, – говорю я. – Мы никуда не съезжаем. Дети живут здесь, это их дом. Какие-то компенсации от тебя – это смешно. Мы будем обсуждать алименты, раздел всего совместно нажитого и право пользования этим жильем до совершеннолетия детей. Через адвоката.

Он моргает, явно не ожидая такого тона.

Его уверенность дает трещину.

И видеть это – лучшая награда!

– Ты ничего не докажешь! Все чеки, все документы на меня!

– Интернет-банк был на моем ноутбуке, Дмитрий. Все заказы, все переводы. У меня есть доступ к истории, скриншоты, – лгу я с ледяным спокойствием, нащупывая слабое место.

Я не уверена, но он не должен этого знать.

– И свидетели. Рабочие, соседи. Уверена, я смогу убедить их дать показания в мою пользу, особенно когда расскажу как ты выставляешь меня… ладно, меня! Но и своих детей на улицу.

Он бледнеет.

Мой расчетливый муж впервые видит перед собой непокорную Юлю.

Он что-то бормочет про «ненормальную», но его запал иссяк.

– У тебя неделя на то, чтобы прислать мне внятные, справедливые предложения. А теперь убирайся прочь.

Он стоит еще секунду, потом, чертыхаясь, хватает пальто и выходит, хлопнув дверью так, что стены дрожат.

Я опускаюсь на ступеньку лестницы, трясясь как в лихорадке.

Только теперь позволяю слезам гнева и унижения накатить.

Но ненадолго.

Потому что наверху – тишина.

Страшная, настороженная тишина.

Поднимаюсь.

Они сидят на кровати, прижавшись друг к другу. Гриша смотрит в пол, его лицо – каменная маска. Маринка ревет, уткнувшись в плечо брату.