Развод в 41. Мне пришлось стать сильной

Глава 8

Нас заводят в смотровой бокс.

Быстро укладывают Маришку на кушетку, осматривают. Врач негромко отдает указания, а у меня в ушах все сильнее стучит пульс.

Ловлю каждое слово.

– Наследственные заболевания?..

– Аллергия?..

Я отрицательно качаю головой. Марина всегда была самым обычным ребенок, даже, можно сказать, болела не часто.

– Стресс?..

На автомате вновь качаю головой, но тут же спохватываюсь.

– Вообще-то, да…

Несмотря на всю серьезность ситуации, меня все равно охватывает липкий стыд, при мысли о необходимости обсуждать с незнакомыми людьми внутрисемейные проблемы.

Врач поворачивается, и над маской я вижу внимательный вопросительный взгляд.

– Что?

– Мы с мужем поссорились. Очень серьезно. Дети в курсе…

Врач кивает.

– Понятно. Что-то особенное ели-пили в последние двадцать четыре часа?

Быстро перебираю в памяти:

– Нет, ничего. Обычная еда.

От мысли, что я могла дать детям что-то испорченное и подвергнуть их жизни опасности меня начинает мелко трясти.

Врач негромко отдает распоряжения:

– Дексаметазон… система…

Жадно ловлю обрывки слов.

– Идемте, – говорит он мне.

Марина вздрагивает на кушетке и поднимает испуганные глаза:

– Мама!

Сердце готово разорваться от этого вскрика.

– Не волнуйтесь, сейчас мы сделаем необходимые анализы, поставим дексаметазон для снятия сильного аллергического симптома и систему.

– Мариш, – склоняюсь к ней, – не бойся, я рядом. Сейчас я только поговорю с врачами и сразу же вернусь к тебе…

В ее глазах – паника.

Она хватает меня за руку и с недетской силой сжимает запястье.

– Мама, я не хочу одна… – хнычетт она и начинает сильнее задыхаться.

– Все-все, – мягко берет меня за плечи врач.

– Мариш, я рядом, – кричу я, и слезы катятся из глаз.

Меня выводят из приемного бокса. Ноги ватные, не держат. По телу бьет дрожь.

Вдруг чья-то прохладная и твердая ладонь обхватывает мою руку.

Оглядываюсь и натыкаюсь на большие серьезные Гришины глаза.

Он молчит, только сжимает мою ладонь и идет рядом.

Улыбаюсь ему, смаргивая слезы.

Врач провожает меня в какой-то небольшой кабинет. По обе стороны стола в нем сидят врачи: мужчина и женщина, сразу в след за нами входит еще одна женщина.

Они по очереди передают друг другу документы с результатами первичного осмотра.

Лица безэмоциональные.

– Ну что, пусть приемник и разбирает дальше, – прочитав произносит мужчина и откинувшись в кресле лениво потягивается. – Что сейчас суетиться-то?

– Клиническая картина ясна. Ваш пациент, Анатолий Владимирович. Что ей в приемнике место занимать? У нас своей работы валом, сами знаете…

– Ничего я не знаю, анализы не проведены, только осмотр. Будут результаты, будут показания – милости просим в аллергологию, а пока… не надо переваливать.

Стою в ужасе и не верю собственным ушам – маленькой девочке нужна помощь. Срочная, неотложная, а они отпихивают ее друг от друга.

– Похоже на аллергию на глютен… – пытается вставить слово врач из приемного покоя.

– Похоже-похоже, – лениво передразнивает Анатолий Владимирович. – Если похоже, пусть гастроэнтерологи и занимаются, ко мне-то чего прицепились?

Пожилая женщина, вошедшая последний, вдруг возмущается:

– Вам бы лишь бы от работы отбрехаться, право-слово…

Они спокойно обсуждают кому удастся избавиться от лишней работы.

Абсолютно сухо, безэмоционально, будто пришла машина с грузом, который перетаскивать никому не хочется.

Стою ошарашенная, а язык трусливо прилип к небу.

Каждое циничное слово бьет и тут меня прорывает:

– Да как вы можете так говорить! Там же ребенок, который нуждается в помощи! Вы люди или звери?!

– Женщина-женщина, – все также невозмутимо покручивается в кресле Анатолий Владимирович, – только давайте без истерик. Мы здесь на работе и свое дело знаем. Давайте вот без этих эмоциональных всплесков…

Меня просто накрывает волной ярости.

– Я вам покажу «эмоциональный всплеск»! Я завтра до министра дойду и расскажу какие у вас тут в больнице порядке творятся! Я в прокуратуру на вас заявление напишу…

Моя гневная тирада не имеет никакого успеха. Видимо, Анатолий Владимирович слишком долго уже в системе – только вяло усмехается на мои слова.

– Пожалуйста, хоть к президенту. Ради Бога. Знаете, сколько раз я эти слова на дню слышу?

Врач приемного покоя берет меня под локоть и выводит.

– Юлия Константиновна, давайте я вам воды дам…

И только я хочу возмутиться, как меня останавливает его многозначительный взгляд.

Выхожу в коридор, тут же нахожу глазами Гришу, дисциплинированно сидящего на металлическом стульчике в коридоре. Киваю ему и улыбаюсь.

Надеюсь, моя улыбка, а вернее ее подобие, не напугают сына сильнее…

Врач отводит меня чуть в сторону.

– Понимаете, Юлия Константиновна. Вопрос, на самом деле, может быть решен гораздо быстрее…