Развод в 41. Мне пришлось стать сильной

Глава 9

Юлия

Конечно же я все понимала, но в этот момент я смогла лишь глупо хлопать ресницами.

Врач вздыхает:

– Я просто хотел вам помочь, но пусть все идет своим чередом по обычной очереди… Подождите решения в коридоре, ребенка сейчас приведут – укол должен был снять реакцию, – с этими словами он начинает медленно поворачиваться с явным намерением уйти.

А меня просто добивает его «должен был снять».

– Стойте! – выкрикиваю срывающимся голосом и хватаю его за рукав.

Люди в коридоре оборачиваются на нас с раздраженным любопытством, но поглощенные своими заботами тут же теряют интерес.

– Я согласна, – и уже тише. – Сколько?

Врач вздыхает:

– Ну, зачем же вы так? Сколько… будто я из вас вымогаю неправомерное вознаграждение какое-то, – а сам цепким взглядом оглядывает меня с ног до головы.

– Мне самому ничего от вас не нужно. Хотелось бы помочь просто, по-человечески… Но, моим коллегам может потребоваться небольшой стимул, чтобы оперативнее принять решение, понимаете? Вы сами видите сколько народу…

Киваю.

– Конечно, доктор, я все понимаю. Согласна.

Он берет меня под руку и отводит чуть дальше в сторону.

– Смотрите, в отделении аллергологии и иммунологии у нас очень хорошие специалисты работают, поэтому Анатолий Владимирович сильно загружен работой…

Киваю и перебиваю – эта пляска вокруг, да около меня уже просто раздражает:

– Доктор, я все понимаю, давайте конкретно: что и как?

– Направление на госпитализацию… – еще мимолетная пауза и сканирование моего внешнего вида. – Которое позволит попасть в нужное отделение будет стоит десять тысяч.

– Я согласна, – быстро отвечаю я. – Только у меня вес деньги на карте и…

– Ничего страшного, Юлия Константиновна, пусть кто-нибудь привезет, а нам позвольте делать нашу работу.

Он отходит, но тут же оборачивается:

– Только, естественно, давайте без минздравов и прокуратур обойдемся, хорошо? Ни к чему это, поверьте… ни к чему.

Киваю – сейчас я не могу рисковать и тратить время на поиски и борьбу за правду.

Только не за счет здоровья моей дочери.

Возвращаюсь к сыну.

– Мам, ну что? Как Марина?

– Все будет хорошо, мой сладкий, – отвечаю. – Сейчас ее положат в больницу, и врачи сделают все, что необходимо.

Вкладываю в слова максимум уверенности, которой у меня самой нет.

Надо найти деньги, но это не такая большая проблема, но кроме этого я понимаю, что предстоит лечь в больницу с Мариной.

А оба человека на помощь которых я бы рассчитывала еще вчера отвернулись от меня.

Но ситуация требует решения, а потому делать нечего.

Остается только выбрать, кого просить: маму или Диму?

От мысли, что придется говорить с Дмитрием меня просто выворачивает.

Позвоню лучше маме. Извинюсь, скажу какие угодно слова, лишь бы она сейчас помогла и взяла Гришу к себе.

Набираю ее.

Гудки идут друг за другом. Мама не берет трубку. Специально что ли? Демонстрирует характер? Обиду?

Я пытаюсь дозвониться еще несколько раз – бесполезно.

Пишу сообщение:

«Мама, Марина попала в больницу, нам нужна помощь!»

Жду. Пять минут. Десять.

Мама не перезванивает.

Делать нечего, выхода не остается.

– Гриш, сейчас Марину положат в палату, и мне придется остаться с ней.

Он серьезно кивает, и взгляд у него совсем не детский.

– Я не знаю, когда нас выпишут, поэтому тебе придется пожить с папой. Может быть денек, потому что я пыталась дозвониться бабушке, но она не берет трубку.

Гриша застывает, но потом вновь просто кивает.

– Ты справишься? – сжимаю его плечо.

– Не волнуйся, мамочка, со мной все будет в порядке.

Улыбаюсь ему. Кажется, мой десятилетний сын разом повзрослел лет на пять.

– Тогда сейчас я позвоню папе…

– А он захочет меня взять?

Слова ударяют словно бритва. Никогда я не думала даже в самом страшном сне, что наш сын будет задавать мне такой вопрос.

И что я не буду знать, как на него ответить.

– Захочет, – отвечаю просто и молюсь, чтобы это оказалось правдой.

В том человеке которого еще вчера так любила и который клялся мне в вечной любви, я совсем не уверена и не представляю, чего от него можно ждать.

Набираю Диму.

Гудок. Один-другой.

– Алле.

– Алло, Дим, привет…

– Говори, – перебивает меня.

Голос чужой, настороженный.

– Дим, я по делу. Очень нужна твоя помощь…

– Ну, что еще?

Недовольный такой, будто я каждые пять минут его прошу о чем-то.

Подавляю раздражение и стараюсь не обращать на это внимание.

Хотя это сказать легче, чем сделать.

– Дим, у Марины произошел… произошел как-то аллергический приступ…

На другом конце – настороженное молчание.

– Сильный. Мы сейчас в больнице, но здесь, – понижаю голос, – с меня денег требуют. В общем, ты мог бы приехать привезти десть тысяч?

Молчание.

– Дим?

– Ты серьезно решила меня десяткой какой-то приманить? Не могла хотя бы сумму посерьезнее придумать?

Внутри все обмирает.

– Я, по-твоему, решила спекулировать здоровьем нашей дочери? Ради чего?

– Ну, тебе лучше знать для чего ты этот спектакль устраиваешь. Может денег хочешь, может вернуть меня…

У меня аж дыхание перехватывает от негодования и только присутствие Гриши сдерживает, чтобы не наорать матом на этого самовлюбленного козла.

– Как спектакль, Дима, очнись! Мир не крутиться вокруг тебя! Наша дочь в больнице, а мы с твоим сыном сидим в больничном коридоре! – шепчу яростно. – А если ты не привезешь нам денег немедленно, то сюда, к нам в коридор, скоро присоединиться твоя дочь…

– Ой, все, не истери. Чего развизжалась? Десятку пойти снять не можешь? Ноги отсохнут? Так это полезно – почти, как занятия спортом…

Откуда в нем столько злобы по отношению ко мне и даже ненависти я не представляю.