Развод в 41. Мне пришлось стать сильной

Глава 10

Юлия

Меня просто трясет от злости.

Дима специально что ли ведет себя как полная сволочь?

И когда только успел, вроде бы адекватный человек, превратиться в такого мерзавца.

– Ма-ма, – тянет меня за рукав Гриша, – давай я схожу?

– Куда?

Я отрываюсь взгляд от чего-то невидимого – может быть образа лица человека, которого любила еще несколько дней назад и смотрю на сына.

Не понимаю – о чем он?

– Ну, за деньгами. Я смогу – просто дай мне карточку и давай посмотрим, где ближайший банкомат.

Мир раздваивается передо мной: вроде бы напротив сидит мой десятилетний сын, а вроде бы… совсем серьезный человек.

На дне его глаз притаилось что-то грустно-серьезное, присущее обманутым взрослым людям.

– Я справлюсь, мам, – повторяет он.

– Я знаю, Гриш, – провожу пальцами по кудрям. – И нисколько не сомневаюсь, но папа уже скоро должен приехать и привезти все что нужно.

Он кивает.

– Хорошо.

Мы продолжаем ждать.

Внешне я стараюсь не проявлять эмоций, но сижу, как на иголках – как там моя девочка? Она же там совершенно одна!

Маришка не из пугливых. Не стеснительна… Но сама ситуация неординарная, и мне нужно быть рядом, чтобы дочь чувствовала – мама здесь. Защитит и поможет.

Минуты сменяются минутами, и ожидание все больше похоже на изощренную пытку.

Врач приемного отделения несколько раз уже прошел мимо, бросая многозначительные взгляды.

– У вас все хорошо? – проходя в третий раз, наконец, спрашивает он.

Уверена, что его не интересует мое физическое или моральное самочувствие.

Киваю:

– Да, скоро приедет муж и… все будет.

– Тогда скоро мы будем переводит Марину в палату. Лучше закончить с… формальностями до, понимаете?

– Конечно.

Ну где же ты, Дима?

Я даже не могу представить сколько ему добираться до больницы, ведь не знаю где он теперь ночует.

Уже больше не могу сидеть на месте – встаю и принимаюсь расхаживать, будто зверь в клетке.

– Бабушка приехала, – безэмоционально произносит Гриша.

Резко оборачиваюсь.

Мама надвигается на меня, строго глядя поверх очков. Губы плотно сжаты в нитку.

– Что за истерику ты устроила? – не здороваясь начинает она. – Что у тебя опять случилось?

Я даже не задаюсь вопросом, почему вместо мужа здесь появилась мама, которая от меня трубки не берет – не собираюсь я выяснять сейчас отношения.

– У Марины какой-то сильный аллергический приступ, – объясняю. – Нас кладут в больницу и, – понизив голос, – чтобы лечь в правильное отделение нужны деньги. Десять тысяч. Они у тебя с собой?

– Нет у меня ничего с собой! – выкрикивает раздраженно мама. – И не собираюсь я ничего платить тут никому!

– Тише, мам, тише…

– Что тише? Я сейчас пойду к главврачу и все сама узнаю, раз ты не можешь!

Она разворачивается с явным намерением пойти искать главврача больницы глубоким вечером.

Хватаю ее за руку.

– Стой, мама! – рычу я, и все накопленное за эти дни рвется наружу.

Она оборачивается и презрительно щурится:

– Я сделаю то, что не смогла сделать ты…

– Я сказала, ты никуда не пойдешь.

Меня просто трясет от злости, и мама видит в моем взгляде что-то такое, что заставляет ее остановиться и замолчать.

– Я сделаю, так как я считаю нужным, понятно? – надвигаюсь на нее и не отвожу глаз. – А ты посиди с внуком. Пожалуйста.

Мы смотрим друг на друга еще несколько секунд, потом мама кивает:

– Как знаешь. Я как лучше хотела. Умные все стали, вот и погляди до чего тебя твой ум довел…

Присаживаюсь перед Гришей на корточки:

– Сынок, я сейчас приду, очень-очень быстро, хорошо?

– Да, мама.

Выхожу в плотно-синий зимний вечер и почти бегом направляюсь к ближайшему банкомату.

В чем-то мама права.

Мой ум, мой характер, все мои действия день за днем довели меня до такой безвыходной ситуации.

Злость просто захлестывает меня. Сержусь на всех: на маму, на Диму, на врачей… на себя больше всего.

Снимаю деньги и бегу назад.

По пути твердо себе обещаю – я сделаю все, чтобы не чувствовать себя такой беспомощной больше никогда.

Я еще не знаю как, но начинать нужно незамедлительно!

***

Дорогие читательницы!

Как насчет того, чтобы покопаться в голове у Димы?)