Развод в 43. Не прощу и буду счастлива

Глава 2

Вера

Истерика… это все, что его сейчас волнует?

Все, что кажется важным?

Он изменяет мне. Пошло, цинично, почти не скрываясь, а его волнует только это…

Напряжение повисает в воздухе.

Тяжелое, плотное.

И… раскалывается осколками стекла.

Кажется, будто каждый из них проникает глубоко в душу, оставляя незаживающие раны.

Новая волна шока накатывает на меня, придавливая к полу.

Володя не отрывает от меня потемневших глаз.

Торопливо застегивает брюки, позвякивая бляшкой ремня. Заправляет рубашку.

Посмотрите-ка, какой аккуратный.

– Зря ты пришла…

– Действительно, – выдавливаю из себя с улыбкой, которая больше похожа на судорогу.

– Не так. Все должно было быть не так…

Вижу, как мелко дрожат его длинные узловатые пальцы, когда он заправляет рубашку в брюки.

Ту самую, которую я погладила ему еще с вечера.

Держись, Вера, только держись.

Твердит настырно какой-то внутренний голосок, заставляя меня напрячь все силы лишь бы не разреветься прямо сейчас.

– Не так? – переспрашиваю его я. – Так ты собирался набраться мужества и признаться мне во всем? Ты это хочешь сказать?

По лицу Владимира пробегает судорога.

Поджимает губы и выпячивает подбородок.

– Поговорим дома, – отрезает он. – Когда ты успокоишься…

– О чем, Володя? – сглатываю болючий ком. – О том, что делала дочь моей подруги перед тобой на коленях?

Володя делает шаг мне на встречу.

Испарина на его бледном лбу отчетливо видна, как и расширившиеся от страха зрачки.

– Я сказал, дома, – выдавливает он себя с такой злостью и ненавистью, что я отшатываюсь.

Буквально сверлит меня взглядом.

– Мне тут скандалы не нужны, – продолжает он надвигаясь.

Выпучивает глаза, выпячивает челюсть и сжимает кулаки.

Думает запугать меня грозным видом?

А мне и не страшно.

Сама шагаю ему на встречу. Глаза не отвожу.

Держусь изо всех сил – пусть не думает, что напугал меня или задавил авторитетом. Весь его авторитет теперь – только пыль, труха…

– Мне с тобой нечего обсуждать, – стараюсь говорить спокойно, но чувствую, что голос все-таки дрожит. – Все, что нужно я скажу тебе здесь и сейчас.

Он открывает рот, но я не даю вставить ему и слова.

– Не волнуйся, это быстро, а потом можешь вернуться к своей, – и киваю за спину, где, сжав руки в замок, стоит Карина. – Ты подлец и предатель. С тобой я больше не хочу иметь ничего общего. На развод подам сама…

– Какой развод, что ты несешь?

Владимир делает рывок вперед и оказывается вплотную ко мне.

– Прекрати устраивать сцены, Вера!

Я даже задыхаюсь от такой незамутненной наглости.

– По сценам, Володя, ты у нас мастер – устроил тут настоящую порно студию с молоденькой сотрудницей. Что, бес в ребро ударил или почувствовал себя большим боссом?

Его лицо искажается и становится просто страшным.

Хватает меня за руку и сильно стискивает.

– Я сказал, дома…

Не даю ему договорить – с размаху даю ему пощечину.

Звонкий шлепок ладони по коже звучит словно выстрел. Карина вскрикивает.

Его зрачки расширяются от удивления. Он тут же отпускает мою руку и прикладывает ладонь по горящей щеке.

А я чувствую пусть мелкое, пусть слабое, но удовлетворение.

Если это можно вообще назвать словом «чувствую»… Кажется, сердце уже успело окаменеть и, упав вниз, разбиться вдребезги.

– Не смей меня хватать, – зло выдавливаю я. – Вообще больше никогда не смей меня больше трогать, понял?

– Теть Вер, вы что творите-то?

Карина выходит из ступора и бросается на помощь любовнику.

Да, она обращается ко мне «тетя Вера», потому что ее мама – моя лучшая подруга всегда настаивала на этом и была против, когда я просила звать меня просто по имени.

– Это неуважение к старшему, – говорила всякий раз Роза. – Моя дочь будет воспитанной девочкой…

И никакие аргументы, что я ее ребенка знаю с рождения и качала на руках не работали.

Выросла дочка. Воспитанной.

– Помолчи, – неожиданно осекает ее Владимир. – Не лезь. Собирайся и иди работай.

Он бросает слова через плечо, даже не глядя на нее – продолжает прожигать меня взглядом.

А я…

Я больше не могу видеть его. Смотреть на него…

Его лицо… я же знаю на нем каждую складку, каждую морщинку… и еще несколько минут назад я бы сразу же, автоматически, добавила: знаю и люблю.

Теперь же каждая его черта вызывает во мне только боль и ненависть.

А от того, как быстро все перевернулось с ног на голову, становится дурно.

Тошнота физически накатывает.

Стискиваю зубы и резко разворачиваюсь.

– Не делай глупостей, – летит в спину.

Замираю на мгновение от этих слов. В них и предупреждение, и просьба, и… угроза?

И делаю шаг вперед – на выход.

Нет, глупостей я точно делать не собираюсь.

В том числе и самую большую – слушать тебя, мой еще пока нынешний муж…