Развод в 44. Без права на прощение

Глава 3

Ошеломленно наблюдаю, как незнакомец обходит меня и направляется к капоту.
— Откроете? — смотрит на меня вопросительно.
— Конечно, — тут же вырываюсь из оцепенения.
Дергаю ручку двери и нажимаю кнопку у руля.
Он немедля поднимает капот и начинает что-то там проверять, трогать, дергать.
Не зная, что делать, я остаюсь на месте и посматриваю на циферблат наручных часов.
Я ни за что в жизни не успею вовремя, если это займет больше пятнадцати минут.
Проклятье!

Прислонившись к задней двери, я опускаю голову и смотрю вниз на свои туфли. Стараюсь не думать о моей жизни, которая внезапно перевернулась с ног на голову и превратилась в маски-шоу. Тем не менее, я каждую секунду прокручиваю слова мужа и дочери в голове. Как много моей вины в том, что произошло? Мужчине зачастую не нужен повод для предательства, но дочь… Я не была плохой матерью. Или же я просто заблуждалась?

— Попробуйте завести, — командует мужчина, выглянув из-за капота.
Быстро сажусь за руль и поворачиваю ключ в замке зажигания. Но ничего не происходит, кроме «кашля».
— Понял, минуту, — доносится его голос, поэтому я остаюсь сидеть на месте.

Мой мобильный оживает. И я, даже не глядя на экран, могу с уверенностью угадать контакт. Забираю со злой усмешкой.
— Да? — поднимаю трубку, откуда тут же доносится недовольный и громкий голос.
Уже и не помню, когда в последний раз она со мной спокойно здоровалась, вместо высказывания недовольства. Я выхожу из машины и отхожу на несколько шагов.

— Могу я узнать, Яра, один момент…
«Нет», — отвечаю мысленно, на деле же молчу.
— Ты теперь приходишь после заката, уходишь до рассвета. Это теперь норма жизни в доме моего сына?

Приехали!
— В нашем доме, — отвечаю ей, злясь. — Валентина Сергеевна. В доме вашего сына и его жены, где позволено жить и вам. Жить, а не командовать кем-либо.
— Ах… — она театрально ахает, а я закатываю глаза. — Ты даже не приготовила для своей семьи ужин. И с утра никакого завтрака. Ты не выполняешь свои обязанности и отлыниваешь от них.

«Потому что ни один из вас не заслуживает больше ничего из того, что я отдавала безвозмездно», — горько признаю.

— Давайте подумаем вместе, — крепко обхватив себя за плечи рукой, рычу в трубку, боясь окончательно сорваться. — Я работаю с утра до позднего вечера, обеспечиваю семью самым необходимым и выматываюсь как вол. А что же делаете вы, Валентина Сергеевна? — она затихает, пока я продолжаю. — Встречаетесь с подругами, гуляете по городу и тратите деньги только на себя, ничего для дома не покупаете. Кто из нас двоих с вами располагает временем приготовить семье завтрак или ужин? Так еще я должна прислуживать вам? С какой стати, могу я узнать?

Меня так достало это все, что больше не осталось сил сдерживать слова.
— Да как ты смеешь со мной говорить в таком тоне? Откуда вдруг такая смелость? Эдик обязательно узнает о твоих словах и примет меры, бессовестная, невоспитанная хабалка!
— Господи, — усмехаюсь на ее слова. — Да ради бога. Плевать я хотела с некоторых пор и на вас, и на вашего сына.

Свекровь «ахает» снова и теряет дар речи.
— Да ты… Змея, пригретая на груди! Ладно, меня не уважаешь как мать своего мужа, но говорить подобное о моем сыне? Неблагодарная! Я всегда знала, что рано или поздно ты проявишь свою вторую натуру. Ты — разочарование. Видит бог, я хотела открыть глаза Эдичке с первого дня.

«Эдичка» — человеку под пятьдесят. Что за цирк?

— Вы не видели неуважения с моей стороны. Все эти годы я относилась к вам по-доброму именно потому, что вы мать моего мужа. Ровно до этого момента. Я тащила вас всех одна. Эдик же якобы работал, разбираясь с проблемами, а на самом деле таскал по дорогим ресторанам свою любовницу. Думаете, после этого я буду продолжать готовить вам всем ужины и выслушивать ваши претензии? Вы ошибаетесь. С этого дня все меняется.

Сначала она молчит, а я прислушиваюсь. Жду очередного выпада, пока ненависть и жар предательства кусают душу. Но в трубке раздается громкий смех.
— Что? Это что, действительно правда? Неужели у моего сына появилась достойная, хорошая девушка? — ее лицемерие доводит меня до приступа тошноты, как и наигранная радость. — Так это что же, он с тобой разведется? И наконец поймет, что такое счастье?

Пока она причитает, я не могу отделаться от мысли, что эта женщина — сущий кошмар. Отвратительная и мерзкая нахлебница. Сейчас я даже не понимаю, как смогла держать в себе тонны негатива и заглушать его.

— Господи, не дай бог иметь в своей семье таких родственников, как вы. Нормальная мать болеет за счастье ребенка и старается сохранить в его семье мир и порядок, а не делать все, чтобы эта семья разрушилась. И знаете, такие люди, как вы, будут оставаться в одиночестве всегда. Вы — паразит, змея, которая отравляет всех вокруг себя. Сплетничаете за спинами других людей и уповаете на какое-то счастье для себя. Но вы никогда не будете счастливы. Для таких, как вы, свой котел в аду. И пусть ваш сын делает что хочет.

Она все это время смеется, будто сумасшедшая, и поддакивает.
— Ну и хорошо, Яра. Хорошо. Раз тебе не нравится мой сын, тем более что он одумался и нашел достойную женщину, забирай свои вещи и уходи от нас. Никто тебя не держит.

Я давлюсь воздухом от ее хамства.
— Уходить с вещами? А с какой стати? — мой голос становится громче. — Этот дом мы с супругом приобретали в браке. Я ни за что из него не уйду. Он такой же мой, как и Эдика. Поэтому, если вам и вашему лживому сыну не нравится мое присутствие, то катитесь из него сами. Меня оттуда никто не выгонит, потому что половина этого дома — моя. Я могу уйти оттуда только сама, но я этого делать не буду. Все!

Сбросив вызов, сжимаю телефон до побелевших костяшек и дрожащей рукой касаюсь горла. Такое ощущение, что я извалялась в грязи. А это всего лишь телефонный разговор.

Делаю глубокий вдох, потому что кажется, не дышала, пока высказывала ей все, что накипело. Но этого мало.