Развод в 44. Без права на прощение

Глава 11

Как только звенит звонок, ученики вприпрыжку встают со своих мест и начинают закидывать учебники в свои рюкзаки.

— Я так понимаю, домашнее задание никто не планирует записывать в дневники? — громко задаю вопрос, и шорох резко прекращается.

— Ну, Ярослава Владимировна… — начинается коллективный стон, но стулья скользят по паркету, и воцаряется тишина.

— Спасибо всем.

Продиктовав им страницы для самостоятельного изучения и для теста, прощаюсь со всеми и выхожу.

Посмотрев на часы в учительской, я оставляю учебные материалы и беру пиджак со стойки рядом.

— О, Яра, привет, не виделись еще.

— Привет, Марин. Да, я из класса сегодня не выходила. Ужасно голодная.

— Я за тем же собиралась. Пошли вместе, поедим. Ты на дополнительные же остаешься?

— Да. А ты?

— И я. Сейчас все эти нововведения в системе образования пугают не только учеников, но и учителей.

— Согласна. Теперь приходится переживать, чтобы обязательный экзамен по английскому не завалили даже самые отстающие. Хотя я лично писала родителям, чтобы настаивали на том, чтобы их дети задерживались после последнего урока. Но куда там. А потом я же буду выслушивать, если их дети получат низкий балл.

Она закатывает глаза, и мы вместе выходим из кабинета.

Кафе через улицу недорогое, а еда вкусная. Поэтому частенько мы с Мариной сюда заходим, когда позволяет перерыв. Бизнес-ланч стоит всего ничего, но я получаю полноценный обед и не жалуюсь на расстройство кишечника.

Попросив две порции, мы пьем чай.

— Слушай, как там у тебя дома?

Я рассказала ей о своей ситуации, когда недавно адвокат позвонил и попросил о встрече. Его тон показался мне не терпящим возражений, поэтому я ушла с урока. Пересказав коротко о том, в какой ад превратилась моя жизнь, я попросила Марину присмотреть за моими учениками. И так как у нее было окно, она с легкостью согласилась. Поэтому я не удивилась тому, что она решила сейчас узнать чуть больше о том, что происходит. Она тоже моя подруга, и мне действительно хотелось поделиться с ней своими мыслями и переживаниями.

— Пока и сказать нечего, на самом деле, — касаюсь кромки блюдца и начинаю водить его подушечкой пальца по кругу. — Мужа я не видела уже несколько дней. То ли в командировку уехал, то ли… — мысль про любовницу я даже произносить не хочу, оставляю невысказанной. — Не знаю, в общем, где он. А с дочерью и свекровью — обычный нейтралитет. Зато адвокат работает. В последнюю встречу, когда я ушла с урока, он сказал, что дело пошло в ход и он со мной свяжется.

— И с тех пор прошло два дня. Он молчит?

— Да. Но как бы мне ни хотелось получить результат, я знаю, что это невозможно так скоро.

Она кивает, но выглядит слишком задумчивой, а через секунду и вовсе хмурится.

— Что?

— Просто подумала и даже не знаю, произносить ли это вслух.

— Лучше произнеси, иначе я лопну от любопытства.

Марина кивает и выпаливает на одном дыхании:

— Как думаешь, а этот адвокат не может быть подосланным Эдиком?

— О, нет, — тут же отвечаю, отвергая ее мысль на корню. — Его порекомендовал мне один знакомый, никак не связанный с ним. По крайней мере, я хочу в это верить.

— Ладно. Я рада, что ты в этом так уверена. Мне неприятно думать, что такие люди могут быть способны на все. Это бы говорило, что над ними нет власти, а значит, всё можно.

— Брось, Эдик не такая крупная птица, чтобы о нем такое думать.

— Знаешь, я вот сейчас скажу, а ты уже потом меня осуждай за эту мысль, ладно?

Я неуверенно киваю ей и жду, что еще она может мне сказать такого, что я захочу оспорить.

— Вот ты всегда говорила, что не используешь деньги отца из-за принципов. Я не борюсь с этими принципами и не стану их осуждать. Когда у твоего мужа бизнес пошел на спад и ты не стала просить отца о помощи, а возложила на себя уйму работы, я не открыла рот, даже видя, как ты устаешь. Но сейчас, Яра… Думаю, ты обязана ему все рассказать и не попросить, а потребовать помощи.

Ее речь заставляет закрыть глаза и прогнать накатившие слезы.

Вопрос о моем отце в данном случае меня ранил.

Прошло уже так много дней с тех пор, как он обещал все объяснить, и моя вера таяла. Думаю, к тому моменту, когда он приедет для разговора, она испарится вовсе.

Вчера я позвонила маме, так как уже не могла жить без обещанных ответов, но получила очередное разочарование. Она сказала, что его нет дома. Два дня. Столько же, сколько не было дома моего мужа.

Это было либо совпадением, либо тем самым ответом на мой вопрос, который я искала самостоятельно на протяжении недели.

Если папа согласился вести дела с Эдиком, то он потерял меня навсегда. И как бы ни было больно, я все еще надеялась на прояснение ситуации в свою пользу. Отец никогда не был тем человеком, который променял бы семью на деньги. Но, с другой стороны, он никогда не сталкивался с таким выбором.