Развод в 44. Без права на прощение

Глава 12

Не проходит и пятнадцати минут, как официант возвращается с подносом. Он ставит передо мной белоснежную тарелку, на которой филе морского окуня покоится на подушке из шафранового ризотто, украшенное тонкими ломтиками печеного фенхеля и каплей лимонного масла. Аромат — как у моря: чистый, тёплый, чуть солоноватый. Будто на секунду оказываешься где-то в тишине, где слышен только прибой и звон посуды.

Перед Иваном — стейк из телятины, прожаренный до идеальной розовой сердцевины, с розмариновым соусом и жареными артишоками. Всё выглядит, как на страницах глянцевого журнала.

— Приятного аппетита, — говорит официант с легким поклоном и уходит.

Я делаю первый осторожный укус. Рыба нежная, как сливочное масло. Ризотто — бархатистое, с чуть уловимой остротой. Все действительно очень вкусно. Но внутри меня тишина. Какая-то глухая пустота, сквозь которую не пробивается даже удовольствие от еды.

Имя «Карина» не отпускает. Оно оседает в голове, как пыль, и каждый раз, когда я отвожу взгляд, возвращается снова. Что-то в том, как он сказал это имя — «Да, Карина» — звучало слишком... близко. Слишком мягко. Так не говорят с чужими. И не о чужих.

Я не задаю вопросов. Не хочу лезть туда, где мне не место. Но мысли цепляются за это имя, как за занозу под кожей.

В этот момент в сумке начинает вибрировать телефон. Я вздрагиваю от неожиданности. Достав, смотрю на экран.

Эдик…

«Только тебя мне не хватало, черт побери», — прошипев мысленно, сбрасываю звонок.

Но муж не хочет угомониться. Звонит раз за разом, чем вызывает раздражение и злость.

Бросаю взгляд на Ивана. Он уже не ест — просто смотрит на меня, спокойно, не мигая. Не вмешивается.

Эдуард, будто устав, перестает звонок. Но это спокойствие длится недолго. Через минуту снова раздается рингтон, который действует на оголенные нервы. Я выдыхаю и беру трубку.

— Да?

— Когда ты вернешься домой? — его голос глухой, уставший. Словно он не спал всю ночь. Или пил.

Не здоровается даже, а сразу чеканит со злостью, чем вызывает очередную порцию злости. Идиот… Клянусь, никогда не позволяла сказать лишнего слова в его адрес, но сейчас… он упал в моих глазах так низко, что ничего в жизни больше не сможет поднять его.

— А тебе какое дело? — спрашиваю резко, слишком холодно. Ни малейшего желания идти ему навстречу.

— Я не могу без тебя, Яра… Понимаешь? Я не знаю, как жить. Просто не могу.

Я закатываю глаза. Это получается машинально.

— Слишком поздно, — произношу медленно, но четко. — Ты — никто. И мне ты больше не нужен.

Нажимаю «отбой», не дожидаясь его ответа.

Сажусь ровно. Кладу телефон обратно в сумку. Пальцы дрожат. Не от злости. От пустоты. Будто меня выжали до последней капли и оставили оболочку.

Поднимаю взгляд. Иван все это время смотрел на меня. Не сводил глаз. Не говорил ни слова. В его лице ни капли осуждения, ни тени сочувствия. Только молчаливое принятие. Очень простое. Очень человеческое.

И, почему-то, именно это — спокойствие в его глазах — становится для меня якорем. Я не знаю, что будет дальше. Но знаю одно: он — не враг. Возможно, когда-то совершил ошибку, но сейчас… Он, как мне кажется, изменился. И, может быть, именно поэтому мне сейчас так спокойно рядом с ним?..

Не знаю. В голове такой хаос, что дышать тяжело.

— Как давно пошла трещина в вашем браке, Яра? — чуть хрипловатый голос Ивана вызывает во мне что-то непонятное. Я чувствую себя школьницей, ей богу.

— Не знаю. Несколько лет назад, наверное, когда у него начались проблемы.

— Проблемы? — вопросительно выгибает бровь, глядя на меня исподлобья.

— Да. После этого я начала работать чуть ли не до глубокой ночи. Дополнительные занятия… и прочее. Домой добираюсь к семи-восьми.

— То есть Эдуард сказал, что у него проблемы? Не появлялся дома? Или как?

— Да. Может скажешь, к чему этот допрос?

Иван отправляет в рот кусок мяса, задумчиво смотрит на меня. Будто что-то размышляет, или же в своей голове пытается все разложить по полочкам. Понять, что и как.

— У него проблемы два месяца как начались, — говорит, запивая водой. — Все было нормально до недавних пор. А сейчас… идет коту под хвост.

Я не сразу соображаю, что говорит этот мужчина. А когда до меня доходит смысл, я, глядя куда-то вдаль, кусаю нижнюю губу, мысленно проклиная своего мужа.

То есть все то время, что он поздно приходил… когда говорил, как у него все плохо в офисе, он мне врал? Проводил время со своей любовницей, развлекался с ней, все свалив на меня? Ни копейки для дома не делал…

О, боже… какая же я дура! Верила ему на слово! Не сомневалась в нем! А в ответ получала оскорбления? От него, его матери… Слушала унижения, молчала, когда мне говорили, какая я плохая жена?!

Дура ты, Ярослава! Дура! Столько лет носила розовые очки! Чуть ли не под пятьдесят лет, а ума не хватило хоть разок проследить за ним или поехать в его офис и поинтересоваться его делами? Дура!!!

— Ты уверен, Иван? — шепчу не своим голосом, подавшись вперед.

— Уверен. Почему тебя это так задело, Яра? Мне кажется ты и сама догадывалась…

— Меня задело то, что я была… Идиоткой! Меня водили за нос, а я даже не догадывалась. Это неприятно! Знаешь, какие слова я от них слышала? А оказывается… все было игрой. Лицемерием! Оказывается, мной просто пользовались!

Иван шумно сглатывает, не сводя с меня пристального взгляда.

— А мы отомстим, Яра. Я помогу, обещаю. И для этого у меня есть возможность. Например… Твой муж будет ползать на коленях и умолять тебя. Клянусь, я заставлю его это сделать, но с одним условием…

Он прищуривается. Проводит языком по верхней губе, а я, на секунду прикрыв глаза, спрашиваю:

— Какое условие?