Развод в 44. Вот и сказке конец...

Глава 18

Я буквально замираю, перехватывая голос где-то в горле, где всё колет иголками. Взгляд мой упирается в дымящуюся кастрюлю, которая ещё хранит тепло, словно наше когда-то общее «домашнее».

– Говори, – отвечаю, стараясь держаться ровно, – Раз уж начал.

Он сглатывает, откладывает ложку в сторону, сейчас явно не до еды.

– Папа… не хочет разводиться. Хочет, чтобы ты остыла.

Тяжелый ком в груди будто чуть поднимается к горлу.

– Остыла?

Как будто это всё пустяк, мелочь. Снова смотрю на Сашку, замечаю, как он сгибает пальцы, стараясь объяснить аккуратно, чтобы не ранить меня.

– Он сказал, что «с ней» ему, конечно, интересно, – сын прикусывает губу. – Но… говорит, что привык к тебе. Типа «Люда знает, как со мной обращаться», «мы слишком много лет вместе».

У меня будто трещина по сердцу проходит. «Привык». Я сгибаю плечи, ощущая, как волосы прилипают к шее, влажной от натянутых нервов. Всё сводится к слову «удобно»?

– Он считает, что, – Сашка запинается, вздыхает, – ты раздуваешь скандал. И говорит, что тебе просто нужно переждать. А потом… вернётся всё на круги своя.

Я не сдерживаюсь и глухо смеюсь в ладонь, как если бы режущую боль перевели в абсурд. Стены кухни давят, словно сжимаются, и только шумящий кот пытается подкрасться, чтобы уткнуться в мою ногу.

– Представь, что твоя девушка, уходит ночевать к другому, а потом возвращается к тебе.

– Мам, во-первых, мы с ней живем не столько, сколько вы с отцом. Нам делить и терять-то нечего. А во-вторых, папа сказал, что они только общаются.

– Пусть и дальше “общаются”.

– Ты даже его не покормила, хотя он вот только с работы был. Голодный, наверное.

– А твой отец мне сам сказал, что ему не надо это все. Готовки мои, уборки. Он это все купить может. Пожалуйста. Пусть покупает. Мне даже проще.

– Ты такая упрямая! Лучше бы ты узнала, что он в ней нашел, что тебе надо в себе изменить.

Меня словно бьёт волной: воздух тяжелеет, будто налит свинцом. «Узнать»? Чувствую, как волоски на затылке встают дыбом от абсурда. Глаза болезненно сужаются.

– Предлагаешь подружками с ней стать и отца обсуждать?

– Как вернуть его! На курсы, что ли, какие-то запишись.

– Ммм… И чего, по-твоему, мне не хватает? Третьего глаза или надо про инвестиционный портфель послушать? Ну, давай… Учи мать.

– Папа сказал, что ты можешь… взять пример, что ли… Меняться, чтоб не было скучно.

– А мне не скучно. Если ему не нравится что-то, сам пусть меняется.

– Так от женщины все идет.

– И я виновата, что он изменил, и я виновата, что ушел, что семью разрушила.

– Вот поэтому и ушел, что ты не слышишь, что тебе говорят.

Саша оставляет ложку в супе и поднимается.

– Я вещи соберу и к себе перееду. Потому что ты только и делаешь, что разрушаешь все вокруг.

– Саш!...

Не оборачиваясь уходит.

– Спасибо, что сказал, – кидаю ему в спину. – А то так бы и не знала, какие у него великие идеи.

Я не останавливаю сына. Он взрослый уже. Сам может принять решение. Он все равно останется моим сыном. И уладится все, но обсуждать больше это девицу и какая она умничка-развивашка я не хочу.

На мгновение наступает звенящая тишина. Даже кот замолкает.

Я унижаться не стану. Мне не нужны его советы, как вести себя, чтобы не стать «скучной».

Но мысли не отпускают. Нагнетаются картинками: вот новая пассия Руслана – «интересная», «живая», «особенная», наверное, молодая. И муж с улыбкой говорит: «Люда, познакомься, вот с кого бери пример».

К горлу подкатывает бешеный ком унижения. Хватаюсь рукой за край раковины, тело кажется ватным.

«Привык к жене, но хочет нового». Привык… больше нет сил слышать это слово.

Ужас в том, что я даже не уверена, чего он от меня ждёт. Да и зачем мне бороться за того, кто так спокойно меня заменил?

Бороться надо было до всей этой катастрофы. Сейчас уже все произошло.

И если он впрямь рассчитывает на то, что я остыну и всё вернётся на старые рельсы, пусть не надеется. Сердце сжимается, как будто внутри него зажимают резаную наживую скальпелем рану.

В коридоре шорканье. Я не выхожу.

Позовет, пойду, провожу.

Нет. Значит, нет.

Беру ложку, тянусь к уже остывшему борщу, однако есть не могу – во рту один привкус разочарования. Кладу ложку обратно. Из груди вырывается прерывистый выдох.

Изменить себя ради него?

Не хочу. Подстраиваться под кого-то. Чтобы потом тебе сказали - нет, прости, мне уже так не нравится, давай ты еще изменишься. А потом еще. И еще.

Мама поменялась.

Тем, что больше не хочет меняться и подстраиваться под кого-то. Достало. Хватит.