Развод в 445. Снова замуж любой ценой.

2.

Тошнота, головная боль и ужасное ощущение во рту встретили меня, когда сон отступил.

Не самое удачное утро. А я ещё и не сразу вспомнила, почему мне так плохо. В голове пульсировала тупая боль, как будто я не спала две ночи подряд и вдобавок кто-то огрел меня по затылку. Глаза открывать не стала. Казалось, если я сделаю это, то будет еще хуже.

– Проснулась, – я услышала рядом чужой голос.

Трактир, незнакомец и горький привкус травяного отвара, – воспоминания осыпались на меня как-то сразу.

Я открыла глаза и с ужасом уставилась в незнакомый потолок. Простой, без изящной лепнины, как в родовом поместье. Я же вчера так и не вернулась домой!

Тьма!

Повернула голову, чтобы увидеть вчерашнего незнакомца. Рубашка расстегнута, на губах нахальная улыбка. Он лежал, подставив руку под голову. Хорошо, что не на кровати рядом, а чуть в стороне на короткой тахте – ему даже пришлось поджать ноги.

Скользнула взглядом по его груди. От ужаса, что могло произойти ночью, во рту пересохло. Не могла же я пасть так низко! И почему я вообще не помню, как оказалась в чужой комнате?

Резко села. Справилась с головокружением. И убедилась, что одета в то же платье, в котором вышла из дома. Лишь шнуровка ослаблена, а сапожки аккуратно стояли рядом с кроватью. Я сама их сняла? Или?..

Щеки вспыхнули. Воображение, как назло, работало безупречно. Я представила ладони незнакомца на моих лодыжках. И выше…

– Почему я здесь? – растерянно спросила я. Скорее у себя, чем у мужчины, следящего за каждым моим движением.

– Тебя пытались отравить, – ответил мужчина, продолжая внимательно смотреть на меня. – Тебе повезло, что я оказался рядом.

Отравить? Неприятный вкус отвара и косые взгляды трактирщика… Всё встало на свои места. Но зачем им это? Хотели ограбить?

А может это дело рук самого незнакомца? Тогда зачем бы ему говорить об этом?

Я быстро принялась приводить себя в порядок. Пальцы путались в шнурках. А мужчина смотрел на меня так, будто я сейчас раздеваюсь перед ним, а не пытаюсь вернуть на место недостающие части гардероба.

Закончив с этим, подскочила к двери.

– Куда ты так торопишься? – остановил меня мужчина.

Я замерла. Вот сейчас он точно скажет, что я теперь должна подарить ему утро любви за спасение от ушлого трактирщика. Бежать и поднимать шум – значило привлечь к себе ненужное внимание. Что делать? Сказать всем, что он меня похитил?

Мужчина подошел и накинул на мои плечи мой же плащ, висевший рядом на спинке стула. А потом вдруг присел и поднял подол моей юбки.

– Что вы делаете?! – я в ужасе прижалась к двери.

– Спасаю твою репутацию, – холодно ответил он.

Так репутацию не спасают. А только портят.

Но он вдруг оторвал от юбки кусок кружева, встал и прицепил его на несколько шпилек как вуаль, скрывшую лицо. А потом накинул на мою голову капюшон.

– Сейчас день. Светло и много эльфов на улицах. Но теперь вас точно не узнают, леди.

Он убрал под капюшон выбившуюся прядь. А я, не дожидаясь, пока он еще что-нибудь сделает, выскочила из комнаты и, несмотря на слабость в теле, помчалась прочь. С грацией раненой лани и достоинством, которого уже не осталось.

Какой стыд! Позволить себя обмануть, потерять сознание, проснуться в дешёвой комнате – да ещё и в обществе незнакомого мужчины! Я уже представляю, что скажут мои родные, когда я вернусь. Где я провела ночь? Да лучше признаться, что решила поспать в канаве!

Я забежала в Верхний город и только тогда сорвала с головы кружево вместе со шпильками.

Забыть! Вчерашний день! Это утро! Этого мужчину! И то, что он, кажется, спас меня!

Что было бы, если?..

Ничего не было! Ничего! А с ним я всё равно больше никогда не увижусь!

С этими мыслями я скользнула в ворота собственного поместья. И уже заранее почувствовала себя виноватой во всех бедах, включая прорыв из Туманных земель тысячелетней давности. Мне четыреста сорок пять, а я чувствовала себя как нашкодивший ребенок. Пыталась взять себя в руки, но…

– Где ты была? – стоило мне открыть дверь, как мать и тётушка тут же накинулись на меня.

Хотелось сказать, что меня украли орки. Но тогда они точно вычеркнут меня из родового древа. Лучше просто молчать.

– Ты не вернулась домой на ночь! Разве это достойно высокородной леди? – мать схватила меня за плащ, будто за единственного свидетеля моей ошибки.

– Ни одна приличная женщина не должна позволять себе такого, – закивала тётушка.

– Я давно взрослая и только развелась… – начала было я.

– Продажные девки тоже взрослые, – перебила меня мать. – А что ты? Посмотри, на Велайру! Она не просто примерная жена, но и управляет в императорской библиотеке!

Да, дочь маминой подруги, с которой я общалась в детстве, всегда была лучше меня. Изящнее, талантливее, старательнее. Иногда мне казалось, что даже её тень была успешнее. Я столько раз об этом слышала, что даже хотелось предложить своей семье удочерить её взамен меня. Но, конечно, я молчала.