Развод в 445. Ты проиграешь пари, дракон!

2. Истина в огне

Аурелион

Итак, моя женушка и впрямь пожелала со мной развестись. Стало быть, этот брак ей вконец опротивел.

Я и сказал-то это сгоряча. Кто за триста лет брака не наговорит друг другу всякого? А она, гляди-ка, радостно ухватилась!

Непонятно только, чего Игнисии не хватало. Раньше она с удовольствием посвящала себя дворцовым делам — всем этим бесконечным балам, приемам, сплетням с придворными дамами да обсуждению новых нарядов. А потом… Неужели заскучала?

Только скукой и можно объяснить ее появившееся недавно, пару десятилетий назад, смехотворное желание обучать молодых драконов. Она, Верховная королева, собиралась стать… обыкновенной учительницей! Или, не дай богиня, какой-нибудь гувернанткой! Да где ж такое видано?!

Ее место во дворце. Быть олицетворением силы нашей династии, а не пачкать когти мелом у школьной доски. Тьфу ты, ногти — драконьи леди в “ящеров”, как Игнисия меня в гневе величает, не обращаются. А вот магией владеют лучше нас, что лордов, что королей.

К счастью, это была не более чем блажь. И покинула она хорошенькую головку жены довольно скоро.

А теперь вот бегонии и какие-то дурацкие скульптуры. Вместо того чтобы заниматься делами королевства, она грезит о каком-то новом садике. Как будто одного ей мало! И это ли — повод для развода?

Знаю, сам начал… Но могла бы и воспротивиться!

Что ж… Если меч тупится, его затачивают. Если он ржавеет и не поддается заточке — его выбрасывают и берут новый. Видимо, и наш брак окончательно проржавел. А я всегда предпочитал действовать, а не вздыхать над тем, что уже не починить.

***

На следующее утро мы с супругой, уже почти бывшей, сидели в тронном зале. Я изучал карты укреплений на границах, Игнисия с холодным видом разбирала прошения подданных. Три века вместе, а сидим, словно два чужака на постоялом дворе. И даже друг на друга не смотрим.

А ведь Игнисия чудо как хороша — обсидиановые глаза, огненно-рыжие волосы. Стройная фигура, сейчас затянутая в строгое черное платье с высоким воротником. И ее ничуть не портят морщинки в уголках глаз да две глубокие меж бровей — уж больно часто хмурится и негодует.

Она как вино из знаменитых виноделий Велигорской империи — со временем лишь становится лучше. И пьянит сильней.

Я качнул головой. К демонам в Ог-Вейл такие мысли.

Отвлечься от них помог Веритиус. Темные круги под глазами отчетливо выделялись на бледной коже. Бедолага, верно, не спал всю ночь. Думал, как отговорить нас?

Если так, то зря. Мы с Игнисией те еще упрямцы. Раз уж что решили — не переубедишь.

— Ваши величества, — деловито начал Веритиус, замерев перед нами и сложив руки за спиной. Будто не мудрец вовсе, а генерал на параде. — Решение ваше принято, и спорить я не смею. Но корона едина, как един и вулкан, у подножья которого стоит наш замок. Есть лишь одна сила, древнее и мудрее которой нет во всем Фэйлане.

Игнисия резко вскинула голову. В ее глазах вспыхнул тот самый огонь, что когда-то сводил меня с ума, а теперь лишь раздражал.

— Изначальный Дракон, — выдохнула она.

Если мы с Игнисией не боялись огня по своей природе, а слуги и придворные защищали себя огнеупорными чарами, то Изначальный Дракон и вовсе обитал в жерле вулкана и состоял из огня.

К нему, как к самому древнему, мудрому и могущественному созданию Фэйлана, испокон веков обращались Верховные драконы. Другие такой милости были лишены.

— Сила, что дала начало вашему роду, — кивнул Веритиус. — К ему вам и необходимо обратиться, чтобы узнать, кто в случае вашего развода…

— …неминуемого развода, — сощурив глаза, подчеркнула Игнисия.

— …получит титул, замок и земли. Слово Изначального Дракона станет законом для вас обоих.

Я сдержанно кивнул. Если кто и сможет разрешить наш спор, так это он.

Путь к жерлу вулкана был недолог.

Наши огнеупорные мантии развевались на ветру, под ногами хрустела обсидиановая крошка и пепел. На свободной площадке за замковыми стенами я обратился драконом. По старой привычке чуть припал к земле, предлагая Игнисии взобраться на мою спину.

Она окинула меня ледяным взглядом черных глаз.

— Спасибо за щедрое предложение, но я не намерена цепляться за спину того, кто считает меня обузой.

Прекрасно.

Веритиус, не говоря ни слова, принял свой драконий облик — величественного серебряного дракона с бликами на каждой чешуйке. Позер. Мое обличье все равно впечатляло больше: блестящая и твердая чешуя, напоминающая черное стекло, а в прожилках между ней — огненные ручьи и всполохи. Напоминание о том, как опасно связываться с обсидиановым драконом.

Игнисия с грацией, достойной юных дев, взобралась на лунного дракона. В тот же миг мы одновременно взмыли ввысь. Супруга летела рядом со мной, почти не держась за Веритиуса. Выпрямив спину, смотрела куда-то вдаль. Вся ее горделивая осанка так и говорила: “Смотри, как я прекрасно обхожусь без тебя”.

Я фыркнул, выпустив небольшое облачко огня. Жаль, она не заметила.

Жерло вулкана встретило нас адским жаром и гулом раскаленной магмы. Как и я, Веритиус вновь обернулся человеком. Сделал несколько шагов к самому краю пропасти и воззвал на древнем наречии, что было старше камня. Я лишь из летописей знал, что именно он говорил: “Отец Огня! Великий Прародитель! К тебе взывают дети твоей крови в час нужды!”

А правильнее бы сказать “в час раздора”.

Воздух затрепетал, и из раскаленной пустоты поднялась огненная фигура. Не дракон из плоти и кости, а само пламя, принявшее очертания исполинского ящера.

Он заговорил, и его речь была похожа на треск горящих поленьев, шипение лавы и гул подземного толка, слившиеся воедино. Для нас с Игнисией этот язык был давно уже позабыт, но Веритиус… Как главный мудрец, он знал едва ли не все драконьи наречия.

Он внимательно слушал, кивая, а затем обернулся к нам.

— Изначальный Дракон говорит, что корона — не тот трофей, который можно отобрать в драке. Она — награда, бремя и ответственность и нести ее должен самый достойный. Он не станет решать ваш спор. Во всяком случае, не сейчас.