Развод в 445. Ты проиграешь пари, дракон!

3. С Изначальным Драконом не спорят

Игнисия

Мысленно я уже всячески готовилась к ритуалу развода. Однако Веритиус объявил, что Изначальный Дракон дает нам время до исхода дня. На раздумья.

Мол, стоит ли рушить то, что строилось веками? Кроме того, после развода наши жизни кардинально изменятся. Одному из нас предстоит в одиночку управлять государством. А другому придется собрать свои сундуки и переселиться куда-нибудь в забытую богом провинцию, в какой-нибудь уютный, но тесный дворец, и вести жизнь простого дворянина. О ужас.

Аурелион посмотрел на меня с тем снисхождением, которое я ненавижу пуще откровенной враждебности. Зная его как облупленного, я без труда читала его мысли. Он, конечно, подумал, что для меня отказ от королевской жизни — удар, крах и трагедия. Что я содрогаюсь от одной только мысли потерять свой титул, свои сады и придворных льстецов.

Но он ошибается. Я никогда не стремилась быть королевой — просто мой суженый оказался принцем. Сады можно вырастить. Воспитать и привлечь на свою сторону новых льстецов.

Аурелион думал, что жизнь в роскоши и почестях расслабила, изнежила меня. Что ж… может, отчасти оно и так. Но я всегда могу вспомнить, какой я была в момент нашего знакомство — свободной, как ветер, вольной делать все, что захочу.

Так что я едва сдержала желание рассмеялась ему в лицо. Но делать нечего — пришлось возвращаться в ненавистный замок и делать вид, что я обдумываю “судьбоносное решение”.

С Аурелионом мы расстались, едва он снова обернулся за замковой стеной. Чувствуя странную тоску, какое-то время я смотрела ему вслед. Веритиус, оставшийся со мной, открыл было рот, но я знаком велела ему молчать.

Знаю я, что он скажет. И слышать этого не хочу.

Весь день я провела в привычной рутине, которая за триста лет стала напоминать изощренную пытку. Сначала — прием просителей. Три драконицы из знатных семей в течение часа с пеной у рта доказывали мне, чей сын более достоин возглавить караул у Восточных ворот. Я смотрела на их разгоряченные лица и думала, что за эти века я повлияла на столько судеб… но изменила ли я к лучшему хотя бы одну?

Потом — вышивка вместе с моими фрейлинами. Богиня, эта проклятая вышивка!

Я воткнула иголку в пяльцы с таким остервенением, будто это — тело моего заклятого врага, а игла отравлена. Чем я занимаюсь? Я, одна из сильнейших магичек своего поколения, чья кровь помнит если рождение звезд, сижу и вывожу крестиком розочки на подушечке и веду осточертевшие пустые беседы! Да я за всю свою жизнь выслушала больше сплетен, чем ветер!

Но так положено королеве — быть символом власти, не более.

Когда я только стала женой Аурелиона и увидела замок во всем его великолепии, больше всех его роскошных залов меня манила библиотека. Я всегда тянулась к знаниям, но за минувшие три с половиной века я перечитала едва ли не все книги мира. От трактатов по высшей магии до энциклопедий, посвященных каждому уголку Фэйлана, даже самому отдаленному.

Знания копились во мне, как сокровища в заброшенной пещере. А что толку в сокровищах, если некому их показать? Не с кем поделиться?

Порой я завидовала Веритиусу. Он служил еще отцу Аурелиона, а до того — и другим королям. Он учил каждого из моих детей истории, географии, магии и науке.

Теперь они разлетелись кто куда, обзавелись своими семьями, своими замками и проблемами… Иногда присылают короткие письма, вежливые и далекие… А Веритиус до сих пор получает от них просьбы о совете. Его ценят. А я? Я просто мать, которая их родила. Древняя, уставшая от жизни матрона, чье единственное предназначение — красиво сидеть на троне и не мешать важным государственным делам Аурелиона.

И вместе с тем во мне до сих пор горел неугасимый, яростный огонь. Где-то внутри меня пряталась жажда приключений, новых знаний, острых ощущений. Все это тлело под слоем придворного этикета, как раскаленная магма под тонкой коркой остывшего камня. Разойдись мы с Аурелионом мирно, я, может, и была бы счастлива сбежать от всего этого. Начать все с чистого листа. Стать учительницей или даже странствующим магом… Да кем угодно!

Но он бросил мне вызов. Смотрел на меня с убежденностью, что я — слабее и неопытнее его. Что мне, королеве-белоручке, не под силу справиться с испытаниями Изначального Дракона.

А значит, я просто не могу позволить ему победить. Я не отдам ему мой замок. Пока он играл в солдатиков, я вкладывала в мой дом всю свою душу. Здесь росли мои дети. Здесь взрослела и менялась я.

И пусть так все и остается.

На закате мы снова стояли перед Изначальным Драконом. Между нами с Аурелионом повисла тягостная тишина. Глупая, иррациональная надежда шевельнулась во мне: а вдруг он одумался? Вдруг этот упрямый ящер все-таки найдет в себе хоть каплю разума?

Пока еще супруг кашлянул и неуверенно произнес:

— Итак, мы разводимся. Если ты, конечно, не передумала, — после заминки добавил он.

— С чего бы мне передумать? — воинственно спросила я. — Ты же не передумал?

— Я? — Он нахмурился. — Нет.

— Вот и прекрасно. Значит, наши желания совпадают.

После долгого, пытливого взгляда Аурелион с усилием кивнул.

— Да.

Веритиус вздохнул так тяжело, будто хоронил последнюю надежду всего живого

— Что ж. Воля ваша. — Он обратился к огненному старику-исполину, выслушал его странную речь и торжественным тоном возвестил: — Изначальный Дракон разведет вас ровно в то самое мгновение, когда огласит свой вердикт — кто именно станет Верховным Драконом.

От меня не укрылось, что Аурелион нахмурился еще сильней. Моему дражайшему супругу не терпелось избавиться от связывающих нас уз? Что ж, придется подождать. А мне выпадет шанс помучить его напоследок.

Не в прямом смысле, конечно. Я просто покажу ему, какое сокровище он по глупости выпустил из своих обсидиановых когтей.

— Изначальный Дракон назначает первое испытание, дабы определить, кто из вас обладает терпением, столь необходимыми правителю, — продолжал Веритиус.