Развод в 445. Ты проиграешь пари, дракон!

5. Соль и перец

Игнисия

Ох уж этот проклятый… я хотел сказать, древнейший Изначальный Дракон со своими дурацкими идеями! То есть… мудрыми, наверное.

Ладно, будем относиться к этому абсурдному заданию как к… нестандартному. Так мне нравилось больше. Тогда выходило, что бесплотный судья-дракон решил проверить нашу способность творить, а не разрушать. Иронично, учитывая, что мой супруг за четыре с лишним века своей жизни так этой мудрости и не постиг.

Аурелион действовал четко и выверено, как солдат, марширующий на плацу. Неудивительно, что даже сам его бисквит, которому еще не придали форму, напоминал оборонительное сооружение — слоеный, плотный, лишенный всякого изящества. А когда муженек замешивал тесто, казалось, он отдает команды муке и яйцам.

При этом на мои магические ингредиенты из особого уголка сада он смотрел с отчетливым презрением.

— Главное — сытно и просто, — заявил он тогда.

— В таком случае, тебе надо было просто зажарить быка и водрузить его на основание из бисквита, — фыркнула я. — Было бы чрезвычайно сытно.

О, если бы нам задали задание приготовить любое блюдо, уверена, это было бы что-то из мяса. Мой дражайший супруг его просто обожал! И до сих пор считал, что и я — тоже.

Наверное, не стоило начинать нашу совместную жизнь пусть и с невинного, но все же вранья. Вот только ни мой отец, ни Аурелион не поняли бы моего отказа от традиций. А именно, от этого дурацкого ритуала ухаживания. Потому мне приходилось с приклеенной к лицу улыбкой наблюдать за тем, как мой жених в обличье драконов охотится на оленей.

Чтобы доказать мне, драконице, что он — хищник, добытчик и вообще верхушка пищевой цепи.

А мне нравились олени. У них красивые ветвистые рога и немного печальные глаза.

Так что даже из страха попрать священные традиции нашего рода и разгневать предков оленину съесть я не сумела. Попросила у оленя прощения за нашу кровожадную драконью натуру и спрятала мясо в кусты. Да, вернуть ему жизнь я не сумела, но и это убийство — а что это еще? — грехом на свою душу не взяла.

А когда стала Верховной королевой, запретила охотиться в этих лесах на дичь. Стараниями моего новоявленного супруга добыча, обработка и торговля обсидианами с другими королевствами процветала, так что наши люди не голодали.

Сегодня же я задумала нечто амбициозное и изящное одновременно. Торт, который будет таять во рту, наполняя душу легкими сновидениями и воспоминаниями о лучших моментах. Я добавила лепестки лунного цветка для нежности и аромата, пыльцу снов для нотки волшебства и радужный порошок для красоты. И когда я выиграю это испытание, мой упрямец-супруг поймет, что в этом мне помог злосчастный сад, который и стал камнем преткновения!

Ладно, таковым стал другой сад, но суть он уловит. Наверное. А если нет — я все доходчиво ему объясню.

Оставалось замешать привычные ингредиенты вроде сахара и ванилина. И тут я заметила подмену. Этот солдафон подсунул мне вместо ванилина соль! Мне и пробовать на язык ее не нужно — магия в моей крови пробуждала особое вИдение. Кто ж знал, что пригодится оно в том числе для того, чтобы распознать этот, совершенно не изящный, подлог.

Хотел испортить мой великолепный замысел? Ох, Аурелион, это ты зря. Разумеется, я не удержалась от мести. А кто, обладая огненной кровью, удержался бы?

Я разделила свой драгоценный крем на две пиалы. Одну поставила на подоконник, а другую, пока супруг не видел, забрала с собой. Крему и впрямь нужно было настояться под лунным светом, чтобы раскрылись магические свойства пыльцы снов и лепестков лунного цветка. Одну пиалу я оставила во дворе, наказав стражников глаз с нее не спускать. Иначе спущу я — их шкуру.

Ладно, может, и погорячилась. Кажется, они не привыкли видеть меня — горделивую, величественную Верховную королеву — такой. Глаза расширились, в них отразился страх. И тут я вспомнила, что стражники — не драконы, а обычные люди. Но возвращать слова назад как-то не по-королевски.

Что же до второй пиалы… Я добавила в крем щепотку драконьего перца — острейшего во всем Фэйлане, растущего исключительно на вулканической земле. Совсем немного, просто в назидание. Пока блуждала по саду, продумывая форму торта, мыслями то и дело возвращалась к Аурелиону. Гадала, сумеет ли оставленная на подоконнике пиала пробудить в нем мальчишеское любопытство.

Когда послышалось нечто сродни крошечной версии извержения вулкана, крики служанок и из приоткрытого окна кухни повалил дым, стало ясно — любопытство в Аурелионе проснулось.

Но я и представить себе не могла, чем это обернется! Не собиралась я сжигать его дурацкий торт — все равно победа была у меня в кармане! Кто ж знал, что он не удержит в себе огонь…

Моя месть в тот миг показалась мне мелочной и глупой. Но было уже поздно. Кроме того, именно это желание наСОЛИть мужу (вот так ирония!) привело к эпическому чиху огнем и к нашему обоюдному веселью.

Впрочем, поначалу было совсем не весело. Потолок почернел, стол обуглился, а по всей кухне стоял запах гари…

Когда дым рассеялся и я увидела сожженный торт, то ждала еще более пылкой (если это возможно) вспышки ярости. А вместо этого Аурелион… рассмеялся. Его смех был хриплым и каким-то неуклюжим, как будто он разучился это делать. А через мгновение я поймала себя на том, что с удовольствием смеюсь вместе с ним.

В тот прекрасный момент я не видела в нем надменного Верховного короля или отдалившегося от меня супруга. Я видела дракона с подпаленными бровями и детской обидой в глазах, которому только что помогли уничтожить собственное творение.

— Прости, — давясь от смеха, искренне сказала я. — Такого эффекта я не ожидала.

И тут супруг удивил меня уже во второй — или третий? — раз за сегодня. Махнул рукой и великодушно произнес:

— Да чего уж там. Сам хорош — из-за какого-то перчика не сумел удержать контроль над пламенем.

Мне вдруг подумалось: а ведь для Аурелиона это важно — держать все под своим контролем. Даже такая мелочь может раздосадовать его. Но… не сегодня.