Развод в 445. Ты проиграешь пари, дракон!

7. Эра великого противостояния

Игнисия

Проклятый, упрямый, бестолковый ящер! Из-за его вспыльчивости мы и угодили в капкан! Теперь наш развод — лишь вопрос времени. Формальность, которая последует за этими идиотскими испытаниями.

Я металась по своим покоям, не в силах уснуть.

От одного воспоминания о том, как Аурелион испачкал мой нос в креме, по щекам разливался жар. Не от смущения, конечно! От ярости. Как он посмел? Свести все к дурацкой шутке, а потом спокойно выслушивать приговор Веритиуса?

Значит, он и правда хотел развода. А тот взгляд, который мой муж бросал на меня, мне просто привиделся.

Но даже если нет… Аурелион никогда не пойдет против древних традиций. Он ни за что не станет оспаривать волю этого дряхлого старика Изначального. Для него это так же немыслимо, как перестать дышать.

Значит, скоро между нами все будет кончено. И это именно то, чего я хотела, не так ли? Так почему же где-то глубоко внутри, под слоем гнева, шевелится что-то колючее, пакостное и подозрительно похожее на грусть?

Чтобы заглушить этот надоедливый внутренний голос, я направилась в единственное место помимо любимого сада, где всегда находила утешение. В библиотеку.

Сам воздух здесь пах спокойствием. Но дело, конечно, не только в нем. Не только в книгах, каждую из которых за столько лет в замке я прочла от корки до корки. В дальнем конце зала, за столом, заваленным свитками, сидела Лорэйн, молодая аметистовая драконица.

При моем появлении она оторвала взгляд от книги. Ее лицо озарилось искренней улыбкой. Черные волосы Лорэйн, как обычно, заплела в простую косу, да и наряд на ней был весьма скромен. Но яркие аметистовые глаза и тонкие черты лица неизменно притягивали к ней взгляды всех придворных мужчин.

Даже, к ее немалой досаде, несвободных.

— Не спится, ваше величество? — с легким беспокойством спросила хранительница знаний.

— Новость о нашем с мужем решении уже облетела замок?

— Слухи ходят, — деликатно подтвердила Лорэйн. — Но я предпочитаю услышать правду из первоисточника.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, я не буду показывать, что случившееся меня хоть сколько-то задевает. Так что когда я заговорила, мой голос звучал отточено-холодно.

— А правда заключается в том, что наш брак давно исчерпал себя. Аурелион хочет развода, и я не вижу причин ему отказывать. Без него мне будет только лучше. Если я буду королевой, то смогу править так, как захочу, не выслушивая вечные нравоучения о “королевском статусе” и “традициях”. А если нет… Стану той, кем всегда хотела.

Лорэйн смотрела на меня с таким пониманием, что возникло отчаянное желание встать и уйти. Она всегда видела меня насквозь. И сегодня мне это совсем не на руку.

— Вы говорите так, словно речь идет о разрыве деловой сделки, а не о конце трехвекового союза, — мягко заметила она.

— Но отчасти так оно и есть! — Я резко встала и подошла к высокому окну. Замерла, глядя на едва заметные на фоне темного неба очертания гор. — Мы стали двумя чужаками под одной крышей. Он со своей излюбленной игрой в солдатики, я...

Я замолчала, не в силах договорить.

— Вы — с нереализованными мечтами и жаждой делиться знаниями, — тихо закончила за меня Лорэйн.

Она хорошо меня знала, потому что была первой — и единственной — моей ученицей. Когда-то я обучала ее, прибившуюся ко дворцу сиротку, этикету, наукам и магии. В ней оказался сокрыт немалый дар, однако великим свершениям Лорэйн предпочла простую и спокойную работу в архиве.

— И все же вы расстроены.

— Вздор! — Я резко обернулась к ней. — Я не расстроена. Я... свободна. И я выиграю эти испытания! Заберу себе замок и докажу всем и в первую очередь ему, на что я способна!

Лорэйн лишь покачала головой, но спорить не стала. Даже несмотря на молодость, в мудрости ей не откажешь.

Мы еще немного поговорили на посторонние и безопасные для нас обеих темы. Успокоившись, я покинула библиотеку, оставляя за собой тишину и запах книг. По дороге в покои отдала служанкам приказ — подготовить для меня отдельную спальню в восточном крыле.

Самую дальнюю от покоев Аурелиона.

***

Следующее утро ознаменовало начало новой эры — эры великого противостояния. Мы делили замок, как вражеские генералы делят поле боя после перемирия.

Я приказала сервировать завтрак на восточной террасе, откуда открывался вид на мои сады. Как я и предполагала, слуги доложили, что его величество завтракает на западной, глядя на плац, где уже маршировали его солдаты. Чем не идеальное распределение?

В тронный зал мы явились одновременно, но разными дверями. Веритиус, разумеется, тоже был там. Я опустилась на свой трон, подчеркнуто не глядя на мужа, и обратилась к мудрецу:

— Передайте его величеству, что если его гвардия снова будет маршировать под окнами моих покоев в пятом часу утра, я приму это за объявление войны.

Веритиус почтительно склонил голову и совершенно невозмутимо повторил мои слова Аурелиону. Тот ответил советнику, словно между нами стояла невидимая стена:

— Сообщите ее величеству, что дислокация войск определяется соображениями безопасности, а не ее капризами.

По моим жилам пробежали огненные искры. Он назвал мою просьбу капризом?!

Аурелион выдержал паузу и добавил:

— И, к слову... Второго сада в моем замке не будет.

Это был прицельный выстрел. Он ударил точно в цель, в самый центр мишени и в мое самое уязвимое место. В мою мечту. В мой протест. В ту маленькую надежду, что говорила: “Вдруг что-то еще можно изменить?”

Я вскочила с трона. На сей раз не использовала Веритиуса в качестве посредника. Взглянула прямо в глаза своему мужу — этому надменному дракону с булыжником вместо сердца.

Прошипела так, что сам воздух, казалось, затрепетал:

— Да будет так.

Я вышла из зала, не дав ему возможности ответить, чувствуя, как пламя гнева и обиды пожирает меня изнутри.