Развод в 445. Ты проиграешь пари, дракон!

12. Простая истина

Аурелион

Мы снова стояли перед жерлом вулкана. Воцарившуюся вокруг нас тишину нарушал лишь гулкий треск раскаленной породы и свист пара.

Изначальный Дракон, наверняка занятый своими невероятно важными древними делами, снова не утруждал себя появлением. Вместо него из огненной бездны вырвался сноп пламени, который завис в воздухе, мерцая.

Веритиус, стоявший между нами, внимательно вслушивался в гул, раздающийся где-то внизу.

— Отец Огня говорит... Он надеется, вы оба извлекли пользу из этого испытания. Ибо оно позволило вам увидеть мир глазами другого и по-настоящему ощутить тяжесть ноши, что лежит на плечах каждого из вас.

Я услышал, как Игнисия шумно втянула воздух и задержала дыхание. Я и сам невольно выпрямил спину, ощущая внутреннее напряжение.

— Однако...

Веритиус сделал паузу, и в этот миг пламя затрепетало и вспыхнуло ослепительным калейдоскопом цветов. Оно переливалось изумрудной зеленью, сапфировой синевой, переходило в нежнейший розовый и золотой. Поразительно красиво!

Придворный мудрец повернулся к Игнисии. На его обычно бесстрастном лице появилась легчайшая одобрительная улыбка.

— В этом испытании победила королева.

Игнисия восторженно вскрикнула. Ее рука сжалась в кулачок, который она победно вскинула вверх. Черные глаза вспыхнули таким ослепительным, безудержным огнем, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Это не просто торжество. Во взгляде Игнисии пылала гордость и то самое упрямство, что заставляло ее бороться даже тогда, когда все, казалось, было против нее.

Сейчас она сбросила все известные мне маски — уставшей матроны, язвительной королевы, ехидной супруги. Она стала... самой собой. Той Игнисией, которую я помнил и в которую когда-то был без памяти влюблен.

Я запечатлел этот образ в памяти, словно оттиск на раскаленном металле.

Однако вслух лишь пробурчал:

— Рано радуешься. Это лишь одна победа.

“Вполне заслуженная”, — мысленно добавил я. В чем ей, конечно, никогда не признаюсь.

Обратный путь в замок прошел в молчании, но оно было разным. От Игнисии исходило почти осязаемое ликование, в то время как я утопал в своих мыслях.

Прежде чем скрыться в своих покоях, жена обернулась. На ее губах играла хорошо знакомая мне ехидная усмешка.

— Ну что, мой поверженный супруг? Наверняка сейчас первым делом помчишься на плац? Или к советникам — проверить, как бы я чего не натворила в твое отсутствие на твоей территории?

— Разумеется, — суховато отозвался я.

Игнисия фыркнула и исчезла за дверью, оставляя за собой шлейф тонких цветочных духов и триумфа.

Но я не отправился ни на плац, ни в зал совета. Вместо этого прошел в свой кабинет. Отодвинул потайную панель за книжным шкафом и скрылся в маленькой комнатке, о которой во всем дворце не знал никто. Кроме, разумеется, Веритиуса.

Даже не знаю, возможно ли хоть что-то от него скрыть.

Внутри пахло красками, деревом и пылью — уединяться здесь мне удавалось редко. Особенно с началом демонического прорыва.

В центре комнаты стоял мольберт. Рядом — тумба, заставленная тюбиками с краской, палитрой, кистями и углем. Я зажег лампу, и мягкий свет упал на чистый холст. Взял кусочек угля и начал рисовать.

Сначала очертания — овал лица, разметку. Потом все более уверенными штрихами стал вырисовывать знакомые до боли черты. Высокие скулы, упрямый подбородок, насмешливый изгиб губ...

Я работал размеренно, неторопливо, всей душой и мыслями погружаясь в процесс. Штрих за штрихом, тень за тенью. И вот на холсте проступили глаза. Темные, бездонные глаза, что горели сегодня у вулкана. Я смешивал краски, стараясь поймать тот самый оттенок — смесь обсидиановой бездны, золотого торжества и сияющей светлой радости. Упоенно прописывал каждую искру, каждый отсвет.

И вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя на рождающийся на глазах портрет. На ту, прежнюю Игнисию, которая когда-то могла рассмешить меня до слез одной лишь глупой шуткой.

Когда я отложил кисть, за окном занимался рассвет. Его лучи золотили край холста. Я смотрел на портрет жены — живой, яростный, прекрасный в своем миге торжества и ликовании. И в тишине тайной комнаты, в лучах нового дня, пытался понять, что мне делать с одной простой истиной…

Я не просто восхищался Игнисией. Не просто уважал ее силу. Я все еще любил эту невыносимую, великолепную женщину.

***

Дорогие читатели, приглашаю вас в еще одну замечательную книгу нашего Литмоба от Любови Песцовой “Развод в 445. Попаданка против Короля Драконов”