Развод в 45. Бракованная жена

Глава 13

Андрей (муж героини)

Хватит!

Я уже не могу терпеть!

Я смотрю на нее и говорю правду.

– Да. Я тебе изменяю.

Она не двигается.

Не плачет.

Не кричит.

Я чувствую, как уголки моих губ чуть дергаются вверх.

Она ведь знала.

Она ведь понимала.

Я смотрю на нее и говорю то, что должен был сказать давно.

– Ты ведь сама все понимаешь, Света.

Она продолжает смотреть на меня.

Я делаю шаг ближе, ловлю ее взгляд.

И вижу ее лицо.

Морщинки у глаз.

Осунувшиеся щеки.

Слегка дряблая кожа на шее.

Яркий контраст с тем, какой она была раньше.

Я помню ту девушку, на которой женился.

Светлую, яркую, смеющуюся.

Сейчас передо мной просто женщина.

Обычная. Уставшая. Постаревшая.

– Ты изменилась, Света, – я говорю это тихо, но четко.

Она вздрагивает.

Я делаю шаг назад, пожимаю плечами.

– Посмотри на себя.

Ее дыхание сбивается.

Она знала.

Она всегда это знала.

Но теперь услышала вслух.

И это разбило ее.

Но меня это больше не волнует.

Я чувствую лишь облегчение.

Потому что теперь все сказано.

И мне больше не нужно притворяться.

Она смотрит на меня, и я вижу, как в ее глазах тухнут остатки огня.

Это не истерика. Не злость.

Это осознание.

Она осознает то, что я уже давно понял.

Наш брак – мертв.

Я чувствую, как меня накрывает удовлетворение.

Я столько времени ждал этого момента, столько раз в мыслях проигрывал этот разговор, представлял, как скажу ей все в лицо, как раздавлю ее ожидания, как наконец разрублю этот фарс, в котором мы живем уже несколько лет.

И вот оно.

Сказано.

Я смотрю на нее и вижу перед собой не жену, не ту девушку, в которую когда-то был влюблен, а просто человека, который давно для меня чужой.

Как же неловко она стоит.

Как же по-детски ей хочется, чтобы я начал оправдываться, умолять ее простить меня, говорить, что это была ошибка, что я сам не знаю, что творю, что я запутался и больше так не буду.

Но я не буду так говорить.

Я не сожалею.

Я не испытываю вины.

Я не чувствую к ней ничего.

Она дрожит, но продолжает смотреть на меня.

Я делаю глубокий вдох и говорю то, что должен был сказать еще несколько лет назад.

– Давай без драм, ладно? Мы взрослые люди… Мужчины в моем возрасте…

– В твоем возрасте?! – вдруг вспыхивает она, и в ее голосе звучит настоящая ярость. – Тебе сорок пять! У тебя семья, дети!

Я хмыкаю, закатываю глаза.

– Ну и что? – я чуть наклоняюсь к ней, смотрю прямо в ее глаза, в которых теперь плещется злость и обида, и бью прямо по самому больному месту. – Посмотри на себя… Ты уже не та. Женщина после сорока – как бракованный товар.

Ее лицо становится мертвенно-бледным.

Но я не останавливаюсь.

Теперь нет смысла останавливаться.

– Снаружи ты еще ничего, – говорю я холодно, отводя взгляд, – но внутри… уже не работает, как раньше.

Она делает короткий, сбивчивый вдох, словно ее только что ударили в живот.

Я смотрю на нее и чувствую только отвращение.

К ее наивности.

К ее уверенности, что я должен быть с ней только потому, что мы прожили вместе много лет.

К ее телу, которое теперь больше не вызывает во мне желания.

Я морщусь, потому что вспоминаю наши последние попытки заняться сексом.

Как мне приходилось закрывать глаза, чтобы не видеть ее грудь, растяжки на бедрах, обвисшую кожу.

Как мне приходилось думать о другой, чтобы вообще закончить процесс.

Как же мне было противно.

Как же мне было тяжело это терпеть.

Я смотрю на нее и понимаю, что не собираюсь больше молчать.

– Знаешь, Света, – мой голос звучит лениво, почти равнодушно, – ты удивляешься, что я тебе изменяю, но, может, стоит подумать о том, почему это произошло?

Она замирает.

– Может, потому что я не могу больше на тебя смотреть?

Ее грудь судорожно вздымается, руки снова сжимаются в кулаки.

Но я не останавливаюсь.

– Может, потому что мой дружок уже давно не реагирует на тебя?

Ее губы дрожат.

– Может, потому что, когда ты сверху, я просто хочу отвернуться, чтобы не видеть твоего уставшего лица, твоих впалых щек, твоего тела, которое уже давно не то, каким было раньше?

Я делаю шаг ближе.

– Может, потому что, когда ты лежишь на животе, мне тоже не нравится, потому что даже сзади тоже видно, что твоя кожа дряблая?

Света начинает трястись.

Она дрожит всем телом.

Я понимаю, что перешел границу.

Но мне плевать!

И тут она сильно бьет меня по лицу...

Голова дергается в сторону, перед глазами вспыхивает белый свет.

Я чувствую тепло, оно спускается по губе.

Кровь.

Она разбила мне губу!