Развод в 45. Гримерша для дракона

Пролог. Катя

Катя осторожно откинулась на спинку стула. Волосы, конечно, прикрыты шапочкой, но испачкать краской стену парикмахерской не хотелось бы. Плати ещё за ремонт! Да и зачем отношения портить?

Делать было нечего. В окрашивании волос деятельная Катя больше всего не любила этот этап: торчать как хрен на именинах целый час без всякой пользы, листать журналы, тупить в телефон. Да и саму процедуру она теперь была готова поставить под сомнение: прячь седину, не прячь – если муж решил уйти к другой, у которой из достоинств только молодость, ничего не поможет. Ни спортзал, ни диеты, ни вот это вот всё.

Впрочем, показываться судье и почти бывшему мужу задолбанной лахудрой не стоит…

Так думала Катя, механически перебирая стопку глянцевых журналов на столе. Вылизанные фото молодых красавиц на обложках не слишком привлекали. Половину из них Катя видела вживую на съёмочной площадке и знала цену всем этим ухищрениям, ужимкам и правильным сладким словам. И вдруг, как вспышка, – «Полная чаша», изданьице для семейных женщин…

«В семье Каминских измены не приняты», – гласил крупный заголовок под фото холёного мужчины лет пятидесяти, очень подтянутого, с широкими плечами и седыми волосами, собранными в хвост. Ну да, Ярослав Каминский, звезда их нового проекта, знаменитый актёр, мечта домохозяек и любимый «дед» для школьниц и студенток.

Кате ещё не приходилось с ним работать, познакомиться предстояло только через несколько дней. Ей почему-то казалось, что у таких небожителей должен быть свой штат гримёров и прочего стаффа, но нет. И потому Кате, как самой опытной и терпеливой, досталась такая ответственность.

«Ну, почитаем, что там про нашего мальчика пишут!» – Она начала быстро пролистывать страницы в поисках нужной. Такие материалы обычно помещали в середине журнала, чтобы читательницы успели пересмотреть половину рекламных материалов.

Само интервью занимало не так много места, как она ожидала. Со всех сторон текст был зажат фотографиями главного героя в интерьерах роскошного загородного дома. Уютных таких интерьеров. Даже не подумаешь, что такой эффектный мужчина предпочитает рустикальный стиль. Или это его жена предпочитает?

Катин взгляд задержался на одной из картинок. Ярослав Каминский стоял рядом со столиком, на котором, как на алтаре, размещался портрет седовласой очень ухоженной женщины. Подпись гласила: «Мы прожили с Калерией двадцать пять лет и были счастливы каждый день».

Катя моргнула. Чего она меньше всего ожидала от героя статьи в глянцевом журнале, так это настолько приторных откровений. Впрочем, это же «Полная чаша», вряд ли они могли бы написать что-то другое. С такими размышлениями она нырнула в статью с головой, и чем дальше вчитывалась, тем сильнее на голове у неё шевелились только что покрашенные волосы.

Потому что весь материал про Ярослава Каминского был выдержан именно в таком ключе. На словах журналистки: «В наш век свободных отношений, когда измены стали практически нормой жизни, вам удалось сохранить прочный и крепкий брак. Не поделитесь ли секретом?» – Катю мелко затрясло то ли от смеха, то ли от возмущения. Но и это был ещё не предел. Потому что Каминский русским по бежевому (в тон интерьерам на фото) ответил: «Всё просто: если ты нашёл свою – по-настоящему свою – женщину, какой смысл ей изменять? Разрушить отношения легко, а вот сохранять их, работать над ними, влюбляться в свою жену каждый день по-новому – вот это задача, которая по силам только настоящему мужчине». «Да ты звездишь, как дышишь!» – Катя подскочила на стуле и чуть не вмазалась головой в стену, которую так боялась заляпать краской. Ирка, которая в это время накручивала на щётку прядки другой клиентки, не отвлекаясь от своего занятия, спросила:

– Всё в порядке?

– В порядке, в порядке, – осторожно закивала Катя и, постаравшись взять себя в руки, вернулась к чтению. Мало ли, какие перлы там скрываются.

Дальше по тексту Каминский разливался в славословиях своей жене, как выяснилось пару абзацев спустя, три года, как покойной. Так что столик с портретом, пожалуй, и в самом деле был алтарём безутешного вдовца.

«Нет, такого не бывает, – продолжала думать Катя. – Тут либо журналистка всё переврала, либо этот звездит, и всю жизнь от жены гулял, а теперь стыдно стало… Либо он долбанутый». Почему-то от последней мысли стало грустно. Чтобы такой эффектный мужик – и долбанутый, одержимый одной женщиной всю жизнь… да в актёрской среде!..

Надо будет разузнать про него побольше. Ведь наверняка за таким фасадом скрывается какая-нибудь мерзость.

Катя дёрнула плечами, вспоминая обстоятельства, когда узнала об измене мужа. Очередной, что уж там, но настолько откровенной, что после этого сохранять даже видимость брака было невозможно.

Они прожили с Серёгой двадцать лет, это был крепкий, если посмотреть со стороны, союз двух профессионалов. Она – гримёр, он – оператор документальных фильмов. Вся жизнь в разъездах. Командировки, изматывающая, но такая любимая работа, гулянки после окончания съёмок. Все всё понимали.

Детей у них не случилось. Катя старалась, ходила по врачам, мужа загнала сдать анализы. По всему выходило, что они оба здоровы, и всё должно получиться само собой. Но ни подсчёт правильных дней, ни супружеский долг строго по графику и непременная «берёзка» после каждого акта, чтобы не расплескать ни капли драгоценного семени, ни травки и походы к бабкам не помогали. Иногда Кате начинало казаться, что это и к лучшему, потому что – смотри выше, командировки, разъезды, необходимость бросить дело всей жизни. Но потом она чувствовала, как пусто дома без топота детских ножек, и падала в бездну отчаяния.

И вот месяц назад она вернулась из очередной командировки. Где же они тогда снимали? Кажется, в Плёсе. Нужны были натурные сцены, точно. Так вот, она вернулась из Плёса усталая – ехали не поездом, как быстрее, а на машинах, вечно застревая в пробках, поднялась к себе домой и обнаружила там…

Нет, не мужа, резво скачущего на какой-нибудь красотке-блондинке. В квартире её ждала звенящая тишина. На черной грифельной доске, которую они использовали для заметок, – короткую записку, мол, съёмки «Медвежьего угла» было решено начать на два дня раньше, не хотел беспокоить, жди. Серёга уехал в безынтернетную глушь работать над фильмом о реабилитации диких зверей.