Развод в 45. Иллюзия верности

Глава 3.

Воспитанное сознание знает, когда надо, покидает тело…

Не знаю, сколько я была без сознания. Открываю глаза и вижу перед собой белый потолок.

С трудом поворачиваю свинцовую голову – передо мной шкаф со стеклянными дверцами, за ними на полках стоят контейнеры с лекарствами и шприцами. У стены раковина, над ней автоматический дозатор с жидким мылом.

Я в процедурном кабинете…

У окна спиной ко мне стоит муж. Стоит неподвижно. Задумался о чём-то своём.

А Тарханову определённо есть о чём подумать.

Я спускаю ноги на пол и осторожно сажусь. Перед глазами всё плывёт, голова кружится.

Господи, да что со мной такое? Для климакса ещё рано.

Это всё стресс… Нервное потрясение…

Марат оборачивается на шум и подходит ко мне, кладёт руку на плечо, показывая, что надо лечь:

– Не вставай. Я сейчас позову врача.

Резко дёргаюсь и отталкиваю:

– Не трогай меня! Мне даже одним воздухом рядом с тобой дышать противно…

Меня и правда тошнит. Я зажимаю рот рукой, а потом встаю и, шатаясь, бреду к раковине. Там меня выворачивает наизнанку: литры кофе утекают в канализацию.

Умываю лицо холодной водой, и мне становится лучше.

Тарханов уходит из процедурной со словами: «Я всё-таки позову врача».

А я покрываюсь холодным пОтом при мысли, что могу быть беременна…

Нет! Только не это! Боженька, пожалуйста, пусть это будет просто нервный срыв, реакция на избыток кофе, гастрит, да всё что угодно!

Но только не ребёнок…

Возвращаюсь к кушетке, беру свою сумку и бреду на выход.

Мне нужно узнать, как там Лика и малыш. Это сейчас – самое важное. С остальным, в том числе и своим здоровьем, я разберусь позже…

Коридор кажется знакомым. Я здесь уже была.

Иду мимо смотровых палат. Перед глазами вновь встаёт картина предательства мужа.

Сжимаю зубы и двигаюсь вперёд.

Надо принять тот факт, что мне больше не на кого надеяться. Всю жизнь я жила за каменной спиной Марата. Он решал возникающие проблемы, разруливал сложные ситуации, обеспечивал семью всем необходимым.

Но сейчас у Тарханова в приоритете сын и любовница, а семья ушла на задний план. Как же неприятно оказаться на задворках жизни!..

Усмехаюсь и одёргиваю себя.

Хватит вспоминать, что было раньше. Так уже никогда не будет. Надо учиться самостоятельности.

Раскопать в себе смелость, настойчивость, силу воли, уверенность в себе. Не амёба же я безвольная, в конце концов!

Пусть Марат и помог мне с деньгами на открытие салона, но превратила его в доходное предприятие я сама. И тех денег, что приносит бизнес, мне вполне хватит на жизнь. Обойдусь без подачек Тарханова.

У Лики есть муж, он о ней позаботится. Как-нибудь выживем…

Я вспоминаю, с каким теплом Марат произнёс имя любовницы, и меня снова начинает бомбить от ярости:

А, собственно, почему мы с дочерью должны «выживать»?

Возможно, и на лечение внука понадобится немало денег. Фирма Тарханова стоит довольно дорого. У нас есть недвижимость, три машины, дача, дом в Черногории – всё куплено в браке, то есть совместно нажитое имущество.

Пусть Тарханов даже не надеется, что после развода я уйду в закат с гордо поднятой головой, а его Жанна будет купаться в роскоши и тратить накопления моего бывшего мужа.

Не бывать этому!

Найду хорошего адвоката и подам на раздел имущества. Будем всё делить по закону!

Воодушевлённая своими мыслями, я подхожу к регистратуре приёмного отделения и обращаюсь к администратору:

– Добрый вечер, моя дочь сегодня утром поступила сюда рожать. Её прооперировали. Я её мама, хотела бы поговорить с доктором, дежурящим в реанимации, прямо сейчас. Могу я подняться в отделение?

Девушка смотрит в моё бледное лицо и кивает:

– Подождите минуту, я позвоню.

Она набирает номер, но в трубке раздаются короткие гудки – занято. Не отлипаю от окна.

Мне жизненно важно узнать, как там Лика и малыш.

И не от Тарханова.

Ему я больше не верю…

Из отделения ко мне на первый этаж спускается врач ­– Сергей Леонидович Старцев. Мужчина лет тридцати, в очках, приятной внешности.

Он подробно рассказывает всё, что произошло. Ребёнок долго стоял головкой в родовых путях с обвитием пуповиной, из-за этого возникла гипоксия, но вовремя принятые меры позволяют надеяться на благополучный исход.

- Состояние Анжелики Маратовны опасений не вызывает. Если ночь пройдёт спокойно, то после обеда её переведут в обычную палату.

Уверенный, ровный голос доктора успокаивает меня. Дарит надежду, что мы со всем справимся.

– Значит, я завтра смогу увидеть дочь? – заглядываю в глаза эскулапа.

– Да, сможете, как только она окажется в палате. Но помните, что после операции её не стоит утомлять долгими визитами. Анжелике нужно восстановить силы, чтобы с радостью окунуться в материнство.

­ – Да, конечно. Я приеду ненадолго. Только обнять свою девочку. И если улыбнётся счастье, то увидеть внука.

Непрошеная слезинка плывёт по щеке, убираю её рукой и благодарю врача, что нашёл время для беседы.

Мы прощаемся. Я выхожу из здания и отправляюсь на проходную, чтобы вызвать такси.

Миную пост охраны, на стоянке достаю телефон и запускаю приложение. Не успеваю сделать заказ, как слышу рядом тихий звук мотора и шуршание шин.

Тарханов распахивает дверцу своего хищного чёрного внедорожника и предлагает сесть.

Пару секунд хмурю брови, размышляя, как поступить.

С одной стороны, видеть его не хочу! Сомневаюсь, что со мной не случится второго приступа ярости.

А с другой, нам всё рано придётся поговорить. Почему не сейчас?

Марат уверен, что закрою глаза на его измену и буду жить дальше так же, как и жила. Наглаживать ему рубашки, кормить ужином, стирать носки…