Развод в 45. Иллюзия верности

Глава 4.

Брутальность по-подольски: пришёл, увидел, заценил…

Тарханов

Еду домой в машине и размышляю: когда моя жизнь сделала такой непредсказуемый поворот? В ней было всё отлажено и работало как часы.

Бизнес расширялся с каждым годом, подминая под своё брюхо тяжеловоза городА и веси.

Подрастала любимая дочь, радовала успехами.

Жена оставалась надёжным тылом: хорошая хозяйка, мать и привлекательная женщина. Да, несмотря на двадцать пять лет брака, меня к ней всё ещё тянуло.

Без дикой, необузданной страсти. Без трясучки в руках и ногах, лишь бы дорваться до желаемого.

Привлекала округлостью форм, своим неповторимым запахом, мурлыкающими нотками в голосе, когда возбуждена…

Был верен ей, наверное, первые пять лет после свадьбы, а потом стал позволять себе небольшие интрижки.

Так, чисто, чтобы расслабиться… Убедиться, что меня хотят и не только из-за денег. И чем моложе и красивее девочка, тем выше поднималась самооценка.

Длительных романов не заводил. Несколько встреч, подарок на прощание, и можно дальше жить спокойно.

Но с Жанной всё затянулось. Там сразу было понятно, что творю полную дичь.

Помню, как приехал в Подольск. Начало января, грянул мороз, я только к вечеру до офиса добрался на своём Крузаке.

Не успел даже в гостиницу устроиться, сразу ринулся решать проблему: наши машины из подольского подразделения тормознули на границе. Надо было выяснить, что не так с грузом, чей косяк.

В куртке авиаторе из тёплой овчины вошёл в здание, кивнул охраннику, который даже не дёрнулся, и спокойно прошёл по коридору.

Отметил, что с безопасностью тут никак. Будто в деревне люди живут, где избушки на клюшки закрываются, и нет ни воров, ни хулиганов, ни рейдеров иже с ними.

Дёрнул за ручку одну дверь, вторую – закрыто. Семь вечера, народ по домам разбежался, хотя руководство должно на месте сидеть и задницу рвать при таких-то делах.

С силой толкнул дверь в диспетчерскую, и она с размаху кого-то снесла.

Перед глазами так и стоит картина: захожу и вижу на полу хрупкую молоденькую девчушку лет восемнадцати на вид. Глаза в пол лица, белая фарфоровая кожа, тёмные волосы в длинную косу заплетены.

Сидит, поджав под себя коленки, и потирает шишку на лбу. Тоненький зелёный свитерок из синтетики облегает маленькую торчащую девичью грудь, как вторая кожа.

Сглатываю, приклеившись глазами к этим яблочкам, а потом спрашиваю севшим голосом:

– Не убилась? Живая?

Девица замечает, куда я пялюсь, и краснеет до самых ушей:

– Нет, всё хорошо.

А сама потихоньку тянет из причёски волосы, чтобы прикрыть ими наливающийся синевой рог на лбу.

– Давай помогу, – протягиваю руку, чтобы помочь подняться.

В паху всё горит. В голове вспышками фотокамер сцены высвечиваются, как я беру её сзади, уложив на стол.

До зубовного скрежета хочется потрогать грудь девчонки. Таких стесняшек у меня давно не было. И я почти решаюсь пригласить её на ужин со всеми вытекающими, но планы портит директор филиала, Тимофей Разин.

Заглядывает в открытую дверь и с порога начинает докладывать о своих успехах:

– Марат Джафарович, здравствуйте! А мы не знали, что вы приедете. Если насчёт фур, то всё разрулилось.

Тимофею тридцать пять, я сам принимал его на работу. Парень смышлёный, шустрый, но иногда его суетливость идёт во вред работе. Вот и с грузом, уверен, Разин накосячил. Надо идти, смотреть документы и разбираться.

И девчонку так жалко оставлять…

Я незаметно поправляю орудие в джинсах, прикрытых полами куртки. Как юнец, честное слово, а ведь уже за сорок мальчику...

Вижу, как малышка переводит свой взгляд на мою ширинку. Заметила-таки, негодница…

Тем лучше.

– Как звать тебя, прекрасное созданье? – обращаюсь к сидящей на полу девушке.

– Жанна. Жанна Щербакова. Я у вас вторую неделю диспетчером работаю…

Кажется, девушка поняла, кто здесь хозяин…

– Жанна, значит. А поехали, Жанна, ты покажешь, где у вас приличная гостиница есть, – хватаю девицу за руку и поднимаю на ноги одним рывком.

Разворачиваюсь к Тимофею и объявляю:

– Утром будем разбираться, устал с дороги.

Закрываю дверь перед носом Разина, возвращаю с пола и отряхиваю от пыли курточку на «рыбьем меху».

– Приодеть тебя надо, Жанна. В такую погоду быстро свою красивую попу отморозишь.

В глазах девчонки на секунду вспыхивает алчный блеск, который успеваю уловить в силу опыта, а затем она снова краснеет и начинает из себя строить невинную гимназистку:

– Не надо. Заработаю и сама куплю.

Кашешна! Купишь! Отсосёшь пару раз и купишь шубу норковую, попросив денег на «лекарства для больной матери».

Насмотрелся я вас таких…

Жанна покорно идёт за мной и садится в машину. Словно привыкла работать в эскорте и не отказывать серьёзным дядькам.

Девочка молодая и красивая, но одета бедно, и это меня напрягает. Словно несчастную сиротку пригрел и собираюсь трахнуть. Внутри ворочается недовольство, местами прорывается стыд, что-то тихо вякает совесть, но я заталкиваю эти эмоции поглубже и продолжаю вести свою партию:

– Командуйте, Жанна… Как вас по батюшке?

– Щербакова Жанна Николаевна, – представляется провинциальная королевищна в вязаной шапке, натянутой по самые брови.

– Так куда мы едем? Есть в этом городе достойное место, где я могу перекантоваться пару дней?

– Гостиница «Европа», думаю, вас устроит. Выезжайте на проспект, я покажу, где нужно свернуть.

Отель действительно оказался неплохим. Смотрится моя спутница среди роскоши и величия интерьеров, как Золушка на балу в королевском дворце, только после полуночи: чепчик, передник, тыква и сажа на лице.

Но надо отдать должное Жанне, держится достойно: спина ровная, подбородок поднят, взгляд прямой и открытый.