Развод в 45. Иллюзия верности

Глава 5.

Если хочешь забыть мужчину –

разложи его жизнь по сумкам и вынеси из квартиры

Оксана

После волнительных и трагичных событий в роддоме, я отправляюсь в квартиру дочери. Не хочу видеть Марата, тем более – разговаривать.

Кажется, что за сегодняшний день я прожила целую жизнь…

Из меня словно выпили все силы без остатка. От Оксаны Тархановой осталась одна оболочка. Энергии внутри одна капля, не более.

Открываю дверь своим ключом и радуюсь, что здесь никого нет.

Зять звонит дочке в девять вечера по Москве. Если Лика не сможет ответить, то Володя мне перезвонит – надо зарядить телефон, батарея в нём, как и я, на последнем издыхании.

Прохожу в кухню и понимаю, что ничего не хочу. Ни есть, ни пить…

Желудок всё ещё не успокоился, во рту мерзкий привкус. Надо завтра же купить тест. Проверить на всякий случай, а не оставил ли мне муж «подарок»…

Если беременна – не представляю, что буду с этим делать.

Рожать в сорок пять? Девочки в салоне сочтут меня сумасшедшей, но сделать аборт совесть не позволит. Я ведь так долго хотела второго ребёнка…

Отправляюсь в ванную, чищу зубы и принимаю душ. Хочется смыть с себя всю грязь, в которой меня вывалял Тарханов.

Перед глазами стоит картинка: он гладит живот беременной любовницы. Я стою под упругими струями душа и до крови кусаю губы.

Хорошо бы пореветь, покричать, обозвать предателя последними словами, но сил нет даже на истерику…

Заматываюсь в большое банное полотенце и шлёпаю босыми ногами в спальню. Достаю из шкафа свою дежурную пижаму.

Мы не рисковали оставлять Лику одну в последние две недели: либо я у неё в квартире ночевала, либо она приезжала к нам.

Мысль, что Марат мог спокойно проводить ночи у любовницы, пока меня не было дома, заставляет обхватить себя руками за плечи и свернуться на кровати калачиком.

Мне так больно…

Душа плачет внутри от обиды. Сердце разрывается на части, не в силах поверить в столь жестокое предательство: Тарханов изменял мне не меньше девяти месяцев.

Женская интуиция подсказывает, что значительно дольше. И как я могла ничего не замечать?

Возилась со своим салоном, кудахтала над беременной дочерью, тайком покупала в магазинах милые детские вещички…

А Марат?

А Марат в это время счастливо жил на две семьи. Предавался утехам со своей малолетней шлюхой, а потом возвращался домой, в супружескую постель.

И занимался сексом со мной, после другой бабы…

Интересно, он нас «пользовал» по расписанию или как? Надо спросить при случае.

В груди разгорается пламя ненависти.

Это хорошо, что я снова злюсь. Сильные негативные эмоции дают много энергии, а она мне сейчас необходима как воздух. Впереди куча дел: Лика, малыш, развод, раздел имущества…

Я должна стать сильной и научиться жить без Тарханова.

И не всё у нас было гладко. Теперь я понимаю, что тревожные звоночки проскакивали.

На Восьмое марта супруг купил мне не любимые красные тюльпаны, а белые лилии, которые я терпеть не могу.

Перепутал? Или два одинаковых букета заказал?

Муж стал бросать на меня странные взгляды, когда я сидела в спальне у зеркала и наносила на кожу ночной крем, надевала на ночь специальные перчатки с маской для рук или тщательно расчёсывала волосы.

Он отрывался от телефона или книги и… пристально рассматривал.

Сравнивал...

Сравнивал меня с другой.

Молодой и наглой.

Правда сегодня самым шокирующим образом выплыла наружу.

А тогда я недоумевала, почему он хмурится. Мой внешний вид всегда устраивал Тарханова, был предметом его гордости.

Знаю, что друзья завидовали Марату, восхищаясь моей моложавостью.
У кого-то жёны располнели после сорока лет. У кого-то бросились в погоню за красотой и превратились в накачанных филлерами, ботоксом и силиконом одинаковых, безразличных ко всему, кукол.

Моя мимика пока никак не пострадала. Ботокс я колю исключительно в лоб и совсем чуть-чуть.

Но сорок пять – не двадцать, жизненный опыт лазерной шлифовкой с лица не удалишь.

Простить Тарханову обман не смогу, это исключено.

Как только Анжелика выпишется из больницы и вернётся с малышом домой, подам на развод.

Надо решить вопрос с раздельным проживанием: завтра же соберу вещи Марата, пока он на работе. Пусть катится к своей Жанне.

Кстати, о Жанне…

Пожалуй, стоит её навестить и предупредить, что Тарханов не планирует разводиться. Пусть забирает своего возлюбленного, мне этот старый кобель не нужен.

Надеюсь, и ей он быстро встанет поперёк горла. Одно дело – наслаждаться непродолжительными визитами Донжуана. Совсем другое – жить с ним в одном доме, терпеть диктаторские замашки и постоянно сглаживать острые углы в общении.

Поверьте, никакие деньги не компенсируют моральных издержек в браке с абьюзером.

Тарханов довольно жестокий и беспринципный человек, хоть и скрывает свою тень. Я знаю об этих сторонах его личности, но никогда о них не говорю.

Жанне только предстоит узнать в докторе Джекиле отвратительного Хайда.

Что ж…

Девочка сама сделала выбор, ей и расхлёбывать последствия…

Утром первым делом пишу своей доченьке:

«Как ты, милая? Есть надежда, что сегодня переведут в палату? Как малыш? Есть новости?»

Анжелика быстро отвечает:

«Мам, всё хорошо. Доктор сказал, что ближе к обеду перевезут в отделение. Малыша ещё на сутки оставят под наблюдением. Врач неонатолог приходила, сказала, что есть небольшой тремор подбородка, но в целом прогноз благоприятный».

Опускаю телефон на одеяло и закрываю лицо руками. Слёзы бегут по вискам, вытираю их ладонями и улыбаюсь. Наконец-то я смогла заплакать!

Чувствую, как внутри ослабевает пружина напряжения. Медленно отпускает сведённые судорогой сердечные мышцы, освобождает диафрагму, позволяет расправиться лёгким и сделать глубокий вдох полной грудью.