Развод в 45. Месть не по плану

Глава 13

Я тщательно готовилась к этому дню. Тщательно уложенные волосы, аккуратный макияж, строгий брючный костюм и, конечно же, уверенная улыбка. Именно она станет моим главным оружием в предстоящей борьбе. Волнение, конечно, присутствовало, но настрой был решительным. Поддержка сына придавала сил.

— Мам, ты просто красотка! Твой бывший муж будет кусать локти, увидев, какая ты стильная, — похвалил он меня.

Я отметила, что сын назвал Глеба моим бывшим мужем, а не отцом, но решила не заострять на этом внимание. Он уже достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. Если понадобится совет — спросит, нет — значит, так тому и быть.

В больницу я вошла с высоко поднятой головой. Приветствия коллег звучали иначе, чем прежде. Новый имидж явно работал на меня — комплименты сыпались один за другим ещё до того, как я добралась до своего кабинета.

— Елизавета Павловна? — удивлённо остановилась передо мной Мария.

— Здравствуй, Машенька. Как твои дела? — открыла я дверь кабинета. — Будь добра, принеси, пожалуйста, расписание приёма на сегодня.

— Конечно, — ответила она несколько заторможено и отправилась выполнять просьбу, периодически оборачиваясь.

В кабинете я спокойно подготовилась к рабочему дню. Мария, принеся расписание, не решилась задать никаких вопросов и ушла, тяжело вздохнув. После нашего недавнего конфликта она явно не знала, как себя вести. Ничего, время покажет.

Первый час прошёл спокойно. Профессиональный подход к работе оставался неизменным – спокойно принимала пациентов, выдавала справки, общалась. Но внезапное появление мужа нарушило этот размеренный ритм.

— Вот ваша справка, всё в порядке, — вручила я документы пациентке. Она только успела открыть дверь, как в кабинет влетел Глеб.

— Я разве разрешала тебе входить? — подняла я бровь.

— Лиза, ты… — он закрыл дверь на замок. — Что ты здесь делаешь? Решила всем рассказать о наших семейных проблемах?

— Глеб, ты не перегибаешь? Во-первых, это моя работа. Во-вторых, никакой семьи больше нет, мы разводимся. В-третьих, ты мешаешь мне работать.

— Ты немедленно напишешь заявление об увольнении и будешь сидеть дома. Я сделаю тебе ребёнка, и ты будешь заниматься только им.

— Глеб, — с улыбкой положила я руку ему на грудь, — а не пойти ли тебе… в отпуск? — оттолкнула я ошарашенного мужа и, подойдя к двери, распахнула её настежь. За дверью стояли несколько медсестёр и моя следующая пациентка. — Тебе пора. А вы, пожалуйста, проходите в кабинет.

— Мы ещё поговорим! — прорычал муж и, громко топая, покинул кабинет.

Глеб, ворвавшись в кабинет, сразу перешел к обвинениям. Его агрессивная манера поведения и попытки диктовать условия вызвали лишь ироничную улыбку. Требование уволиться и сидеть дома с ребенком прозвучало особенно абсурдно после его собственных поступков.

Ирония ситуации заключалась в том, что именно Глеб своими действиями привлек внимание к семейным проблемам. Он сам сделал всё, чтобы нашу семью обсуждали. Заводил романы направо и налево, заглядывал под юбки всем подряд, а виноватой почему-то оказалась я.

Что он там сказал? Уволиться? Ни фига себе заявочка! Хрен ему, а не мое увольнение. Ребенка он мне сделает… А спросил ли он, хочу ли я от него теперь ребенка? Нет! А мне уже точно не нужен больше его ребенок. У меня новая жизнь, полная свободы, и ребенок пока туда не вписывается.

На первом месте — развод, и желательно как можно быстрее. Лучше бы с согласия Глеба, но, кажется, меня ждет трудный путь. Не хочу вываливать всю грязь, которую собрали мои помощники, поэтому буду до последнего бороться честным путем.

— Завтра приходите, я вас так приму! — за полчаса до окончания рабочего дня ко мне врывается Света. Она что, мою пациентку прогнала? Вот же поганка!

— Матерь божья! — восклицает, обернувшись ко мне. — Очуметь! Ну ты, мать, стерва крашеная.

— Ты что-то хотела? — заламываю бровь, не показывая ни единой эмоции. Все еще обидно за ее поступок. Столько скрывала от меня походы моего мужа… Просто так прощения не видать тебе, дорогая подруга.

— Да у меня все мысли из головы вылетели, увидев тебя. Ничего так ты осмелела. Это же надо додуматься перекраситься в рыжий цвет. В рыжий! Но, — поднимает указательный палец, — но тебе идет. Ты охренеть какая красотка.

— Знаю, — что сын, что подруга одной и той же фразой повысили мою самооценку.

— Тебя обнять можно или пока лучше держать дистанцию?

— Лучше вообще на глаза мне не показываться. Лет эдак сто.

— Лизонька-а-а, милая, любимая, единственная моя подружаня. Прости свою глупую подружку, прости-и-и, — сложив руки, склоняется в пояс. — Ой блин, — стонет, схватившись за спину.

— Тебе не восемнадцать, чтобы такие наклоны практиковать, — помогаю ей прилечь на кушетку. — И нет, я не простила.

— Точно стервой станешь с таким цветом волос. Отвечаю!

— Стервой я стану из-за ваших выходок, а не из-за цвета волос. И потом, вы другого отношения не оценили, значит, буду знакомить со своей вредной стороной.

— То есть все причастные к этому делу заноют?

— Почему только причастные? Все будут ныть. Все.

— И наш главврач?

— Он в первую очередь, — к этому я завтра загляну со своим предложением. Испытывая чувство вины, он как миленький пойдет мне на уступки. Хотя, недолго, наверное, продлится мое превосходство. Новый главврач все мне подпортит, если, конечно, это окажется Глеб. А вот новенький пока будет разбираться, я успею сделать все свои дела.

— Хочешь, я тебе помогать буду? А? Сделаю все, что скажешь!

— Хм… Я подумаю. А сейчас мне пора домой.

— Ли-и-з, ну давай поговорим нормально.

— А мне некогда. Я теперь женщина свободная и иду искать своему сыну отчима. Пока.

— Пока, — заторможенно отвечает Света. — Какого еще отчима? — в ее глазах недоверие.

— На год младше Дениса. Сам сын захотел такого, — подмигиваю ошеломленной подруге и, прикрыв за собой дверь, с веселой улыбкой покидаю больницу. Подняла настроение. Спасибо.