Развод в 45. Начну с нуля

16

Дочь надула губы, метнулась в комнату, хлопнула дверью. Я засекла время. У меня настолько боевой дух взыграл, что я дала себе слово: выволоку её на кухню, даже если она ляжет и будет бастовать. Но Марина надела шорты и футболку и вышла на кухню с видом страдающей Марии Магдалены. Я решила на эти её жалостливые взгляды-вздохи внимания не обращать.

– Пойду собак покормлю и выгуляю их, – сказал Тим и посмотрел на Марину так, что стало ясно: будет выделываться, он придёт и поможет придать ей ускорения.

Естественно, Антон затихарился и засел где-то в засаде. Ну, ничего. Мы тебя из панциря выцарапаем, заставим тоже работать на благо родины и отечества. Пусть пока считает, что его пронесло.

– Правило первое, – инструктирую я нерадивую дочь, загружая посуду в посудомойку и стирая со стола крошки, – ужин, если он не званый, должен быть простым, но питательным. Гарнир, мясное или рыбное что-нибудь, салат, можно два на выбор, чай, кофе, плюшки. Тоже по желанию.

– Мне ещё и плюшки печь? – взвывает сиреной дочь.

– Может кабанчиком метнуться в город и купить, – парирую невозмутимо. – У тебя тоже, кстати, есть машина, и ты ничем не обременена. Погуляла с подружками, зарулила в магазин, купила что-нибудь к чаю.

– Я все эти углеводы не ем!

– Зато ест твой любимый папа и братья. Не будь эгоисткой, помни, что существуют в семье и другие члены, а не только ты, прекрасная.

– Я сварю гречку, – неуверенно облизывает она губы и двумя пальцами тянет на себя пакет с крупой.

– Отличный выбор! – протягиваю ей кастрюльку подходящего размера.

– Один к трём или к двум? – кидает она на меня осторожный взгляд.

– А это зависит от того, какую кашу ты хочешь сварить.

– Все любят хорошо сваренную. Значит больше, – бормочет она, отмеряя гречку и воду.

– Промыть крупу надо, – тихо вздыхаю я.

– Ну, фу, мам, – капризничает дочь, морщится брезгливо, но всё же делает, как надо. – У тебя там где-то замороженные голубцы были. Считается? – снова кидает она на меня осторожный взгляд.

– На этот раз – да, – даю ей поблажку, а сама тем временем замешиваю тесто на яблочную шарлотку. – Смотри, вот это быстро, вкусно, всем нравится. Простейший рецепт, минимум усилий, и есть с чем пить чай.

Яблоки мы с Мариной чистим вместе. К этому времени Тимур возвращается, жадно ведёт носом. Голодный. Но тоже хорош. Гречку сварить да полуфабрикаты разогреть и он способен.

– Антон! Анто-о-он! – зову я мужа.

Он, видимо, считает, что его пожрать позвали. Летит стрелой.

– Выкинь мусор, дорогой, – улыбаюсь ему медово. – Это тоже воистину мужская работа. Будете с Тимуром по очереди. Сегодня ты ему показываешь пример.

Вижу, муж хочет возразить. Но пример, когда он злится и возражает, особенно Тимуру, показывать не хочет. А то как же поучать будет? Тим такой, что вмиг припомнит все грешки.

Ужин получился на славу. Все ели, аж за ушами трещало. Марина, между прочим, тоже. Баснями сыт не будешь так-то. И пирог вышлел пышный, ароматный, таял во рту.

А потом я с превеликим удовольствием график «дежурств» составляла. Магнитиком его на холодильник прикрепила, полюбовалась и… сделала для себя копию. А то с моих хитрунов станется «потерять» и пальцами друг в друга тыкать.

Ночью Антон вспомнил, что он муж и пришёл в супружескую постель. Хотела его отшить, сказаться уставшей, построить из себя обиженку, а потом вспомнила, что такими манёврами недолго и толкнуть его в другие объятия.

Я всё ещё верила, что у нас всё не так плохо, как могло бы быть. А муж такой горячий был, что – ухх! Оказывается, хорошие скандалы да оплеухи направо-налево бодрят и придают ускорения.

– Эх, Ленка, какая ты у меня! – бормотал он, засыпая.

Да, я такая. И всегда такой была. Только позволила себя не ценить. Обесценить, точнее. Но больше этому не бывать. Всё наладится.

Я засыпала в радужных мечтах. Но «плыть» не собиралась от внимания да заботы. Иначе всё вернётся, как и было. А мне этого не хотелось. Мне понравилось быть красивой, независимой, сильной. Вести, а не быть ведомой.