Развод в 45 (не) приговор

Глава 3

Дома тишина. Та самая, которая давит, звенит в ушах, не давая спрятаться от собственных мыслей. Василиса захлопнула за собой дверь, поднявшись в свою комнату. Расстроилась, что я молчу и не бросилась сразу же вещи ее отца собирать в чемодан и выставлять из дома.

Я слышу, как она хлопает дверцами шкафа, потом идет в ванную, щелкает замком на двери. Оставляет меня наедине с тишиной.

Я стою в прихожей, все еще в пальто, будто не знаю, что делать дальше. Снимать обувь? Зайти на кухню? Прислониться к стенке и сползти по ней вниз?

Выпить что-то успокоительное? Но я и так будто заморожена. Не чувствую себя живой. Словно душу вынули из меня. И осталась только оболочка тела. Которая не понимает, что делать.

Впервые за столько лет мне кажется, что я чужая в собственном доме. Будто меня уже вытеснили. Будто та жизнь, которой я так гордилась и радовалась, уже не моя.

Ключи в руках дрожат, когда поворачиваю их в пальцах. Чужой жест. Чужая я.

Даже не помню, как оказываюсь на кухне. Видимо, наливаю себе чай. Но осознаю это только тогда, когда замечаю перед собой кружку совершенно остывшего чая.

Вечером, в свой обычный час, с работы возвращается Максим, открывает дверь своим ключом. Только я теперь не уверена, что с работы.
На автомате ноги привычно выносят меня в коридор. Я всегда его с работы встречала. И сейчас сама не понимаю, как оказываюсь тут.

Запах его парфюма ударяет в нос. Тот самый, который я когда-то ему подарила. Тот, что ассоциировался с уверенностью, стабильностью, с ним. Теперь – с его предательством.

Он не смотрит на меня. Вешает пальто, будто ничего не произошло. Ведет себя, как ни в чем не бывало.

– Что на ужин? – наконец переводит на меня взгляд.

Я забываю, как дышать. Мне кажется, я ко всему была готова. Что начнет оправдываться или врать, что я надумала себе. Начнет просить прощения. Но ничего этого нет.

– Ужин?! – голос предательски срывается на высокие ноты. – Макс! Мы же видели все!

– Лен, – его голос звучит спокойно, немного устало. Будто он вернулся с работы, где трудился не покладая рук на благо семьи, домой, а тут нервы ему делают. – Ну что ты начинаешь? Может, поужинаем и потом поговорим?

Проходит на кухню, окидывает ее взглядом, замечая непривычные детали. Обычно его ужин всегда ждал уже. Дети ждали, когда папа вернется с работы, только вместе за стол садились всегда.

Сейчас на столе пусто.

– Не готовила что ли? Давай закажу, – хватается за телефон.

Я просто в осадок выпадаю от его поведения. Хватаю ртом воздух. Максим недовольно хмурится:

– Лен, ну потом поговорим. Куда нам торопиться?

– Поговорим? – голос звучит ровнее, чем я ожидала. – О чем? О том, что я случайно застала тебя за ужином с любовницей? Или о том, что ты не удосужился даже извиниться?

Он тяжело выдыхает. Проводит рукой по лицу, будто стирая напряжение. Только вот это напряжение во мне, а не в нем.

– Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.

Я смеюсь. Звук сухой, ломкий, и тут же хочется замолчать.

– А как? Хотел подождать, пока я сама уйду? Или планировал продолжать эту игру дальше?

Он молчит. Глаза не поднимает.

– Лена… Я не думал, что тебя это так ранит… – в голосе искреннее сожаление.

А мне еще больше непонятно. Он, что, рассчитывал, что мне на его шашни с любовницей наплевать будет??

– Ранит! – слова вырываются будто кто-то чужой их за меня говорит.

Тишина. Опять. Я слышу, как капает вода на душе – тонкие, гулкие капли, почти ритмичные. Опять Вася кран не дозакрыла. Вот так же капает боль на мое сердце.

– Где Мир? – Вдруг вспоминает муж о младшем. Словно переживает, что я могла его забыть забрать из детсада.

– В комнате с Василисой. – Отвечаю дежурно.

– Всех детей разогнала, так поговорить хотела? – Слова Максима сочатся ехидством. Он зло смотрит на меня. – Вместо ужина, я так понимаю, у нас сегодня выяснение отношений? Ну что ж, раз ты так хочешь. Давай поговорим!

– Поговорим… – эхом откликаюсь. Но сказать мне нечего.

Молчим оба. Наконец он не выдерживает и первым начинает:

– Мы давно были далеки друг от друга, – говорит он, и я будто падаю. С высоты своих иллюзий и надежд. – Ты сама это знаешь.

Я подхожу ближе. Не знаю зачем. Может, чтобы рассмотреть, как выглядит человек, который вот так легко предает.

– И ты решил, что измена — это выход?

Он сжимает губы.

– Лен! – Произносит он укоризненно, будто я виновата. Я, а не он.

В груди ноет. Хочется кричать, швырять тарелки об пол и об стены, разбивать их с грохотом. Но я стою и держу себя в руках. Только сердце, кажется, уже не мое. Вместо него в груди расползается холод и пустота.

– Ты любишь ее? – спрашиваю почти шепотом.