Развод в 45 (не) приговор

Глава 14

Дорога сливается в сплошную полосу, и я невольно цепляюсь взглядом за фонари вдоль трассы. Один за другим, ритмично, они проносятся мимо, создавая странное ощущение нереальности. Или это нервы?

Иван молчит.

Расслабленно рулит одной рукой, положив вторую на подлокотник кресла. Кажется, даже не смотрит на меня, ни слова не говорит о том, что я соврала ему. Взгляд сосредоточен на дороге. Но от него веет уверенностью, той самой, которая способна на время приглушить мой собственный страх.

– Ты дрожишь, – произносит он неожиданно.

Я вздрагиваю и обхватываю себя руками. Дрожу? Может быть. Только не от холода. Нервы совсем ни к черту. Хотела устроить себе разгрузку, отдохнуть от всего. Устроила. Только от проблем не сбежать. Нагонят снежной лавиной хоть где, достанут все равно.

– Успокойся, Лен. Это полиция, а не тюрьма строгого режима и, тем более, не морг. Разберемся.

– Ты ничего не понимаешь, – я качаю головой. – Это не просто «разберемся». Это… – Я вздыхаю, пытаясь подобрать слова, но в груди так давит, что и воздух застревает в легких. – Это уже не первая их выходка. И я боюсь, что однажды они зайдут слишком далеко.

– Слишком далеко – это если бы ты сейчас ехала в морг или на свидание в СИЗО, – хмыкает он. – А так… это обычный возрастной бунт. У парней бывает.

Я смотрю на него.

– Обычный? Что ты об этом знаешь? – ядовито интересуюсь.

Но он игнорирует мой тон. Спокойно отвечает, не отрывая взгляда от дороги.

– А ты что, правда не помнишь, какими были мы? – в голосе звучит легкая насмешка. – Ты забыла, как я за тебя одному козлу морду набил?

Я вспыхиваю и отворачиваюсь к окну.

– Это было давно.

– Да. Но что-то мне подсказывает, что у твоих сыновей может быть схожий мотив.

Он говорит это с такой уверенностью, что внутри у меня вдруг все обрывается.

– Ты думаешь, они кого-то защищали? С чего такая уверенность?

– Посмотрим, – уклончиво бросает он и добавляет: – Но если так, то мне они уже нравятся.

Я чуть не давлюсь воздухом.

– Нравятся? Иван! Их забрали в полицию!

– Ну и что? У всех бывает. Главное, не запороть момент. Если они дрались не из-за ерунды, значит, в них есть правильный стержень.

Я стискиваю зубы и отворачиваюсь, чтобы скрыть эмоции. Иван вдруг спрашивает чуть тише:

– Ваня и Паша, да?

На автомате киваю:

– Да.

– Понятно, – произносит он и замолкает.

А мне в лицо краска бросается. Румянец щиплет щеки, добирается до шеи и кончиков ушей. Иван наверняка подумал, что я в честь него сына назвала.

Злюсь про себя: понятно ему! Что тут понятного? Просто имя красивое, нравилось мне всегда.

***

В отделении пахнет дешевым кофе, сыростью и чем-то металлическим. Сержант на входе бросает на нас быстрый оценивающий взгляд. Иван уверенно направляется к стойке, а я следую за ним, с трудом сглатывая ком в горле.

– Нам нужны Иван и Павел, – говорит он тоном, который не терпит возражений.

– Кореневы, – подсказываю я.

– Вы кто?

– Законные представители.

Сержант кидает на него еще один взгляд, потом пожимает плечами:

– Они в кабинете сто восемь, у лейтенанта Стрельцова. Проходите.

Я едва поспеваю за Иваном, когда он уверенной походкой идет вперед, словно чувствует себя тут как дома.

В кабинете нас встречает уставший мужчина в форме, скользит по мне взглядом, а потом переводит его на Ивана.

– Вы отец?

– Можно и так сказать, – не моргнув отвечает он.

Я пораженно смотрю на него, но он не дрогнувшим тоном интересуется:

– Что они натворили?

Лейтенант тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Подрались в Политехническом университете. Первокурсница, одногруппница их жаловалась на группу парней постарше, которые хватали ее за руки и не только и оскорбляли, не давали прохода. Ваши двое влезли, завязалась драка на территории учебного заведения.

Мои ноги слабеют. Но в то же время становится легче дышать. Нет, я их конечно не одобряю, но…

– Они… заступились?

– Именно. Но, – он смотрит на меня строго, – самосуд не приветствуется. Один парень оказался сыном местного чиновника, и если бы не записи с камер, у нас был бы другой разговор.

Я вцепляюсь пальцами в ручку сумки.

– Что теперь?

Лейтенант пожимает плечами:

– Им официально ничего не грозит. Но, – взгляд снова скользит по мне, становится строже, – я бы посоветовал с ними поговорить.

– Конечно, – быстро киваю я.

– Непременно поговорю! – рокочет Иван. Что-то странное мелькает в его лице, что я не успеваю распознать.

Лейтенант встает, провожая нас и показывая, что разговор окончен, мы выходим в коридор. Где через минуту появляются мои сыновья. Ваня и Паша.

Оба взъерошенные, в мятой одежде, но в глазах – ни капли раскаяния. Скорее, усталость и злость.

– Мам, – тянет Ваня, – мы б сами разобрались, зачем приехала?

Но его взгляд цепляется за Ивана, и что-то в нем меняется.

Паша тоже замирает, переводя взгляд с меня на моего бывшего одноклассника и обратно. Делает какие-то свои выводы.

– Ну вот, – усмехается он. – И мать себе кого-то нашла.

Я застываю.

– Что-о-о?

– Все логично, – хмыкает Ваня. – Отец в свободном плавании, и ты туда же.

Я открываю рот, но не знаю, что сказать.

Зато Иван неожиданно улыбается.

– Ну, раз вы такие взрослые, то разберетесь, – бросает он. – Но если хотите совет: в следующий раз решайте свои проблемы так, чтобы зря не тревожить мать.

Оба прищуриваются, а потом, неожиданно, уголки их губ дергаются вверх в ухмылках.

– Пошли, домой тебя отвезу, – Иван переключает свое внимание на меня. Отворачивается от несостоявшихся правонарушителей, – Они сами разберутся как-нибудь.