Развод в 45. Не самое страшное в жизни

4

Резко распахиваю дверь и захожу в кабинет.
– Ну как? – Лера вскочила с моего кресла. Я качаю головою и прохожу к своему столу; сразу же приступаю к работе, открываю таблицы, просматриваю последние записи. Вообще тыкаю всё без разбора, лишь бы создать вид занятости: злость не даёт сосредоточиться.
– Ну что сказал? – слышу её голос.
– Всё пройдёт по плану, – неохотно отвечаю и смотрю в монитор, даже не понимая, что печатаю.

Лера садится напротив и немного наклоняется вперёд, сложив руки на стол.
– И всё? Что сказал? Он же самый известный пластический хирург, должно же быть в нём что-то особенное! Ну расскажи! Так в чём его фишка? Ну же?

– Ничего в нём нет, – замираю, снова слыша в памяти его пренебрежительный тон. – Обычный напыщенный индюк. Думает, что знает всё лучше всех.

Лера со смехом отмахивается:
– Ты на всех мужчин злая как собака. Вот сделаешь себе грудь – и успокоишься. Мужики толпами к ногам падать будут. Не все такие, как твой бывший.

Я резко поворачиваюсь и смотрю на неё грозно: она знает, как я не люблю вспоминать бывшего мужа. Я оборвала все связи, изменила всю жизнь и не хочу слышать о прошлом.
– Меня это не интересует! – говорю холодно. – Я делаю операцию не ради каких-то мужчин, а ради себя. Это не прихоть, а необходимость, чтобы ко мне относились как к равному, а не с сочувствием. Чтобы не надевать дурацкие накладки на мероприятия. Ты хоть представляешь что я вообще чувствую? Ты представляешь как носить на себе непонятные подушки от которых ты потеешь, под которыми все зудит. Кажется что все обсуждают меня, что все смотрят на меня…

– Ладно-ладно, – Лера машет рукой. – Что ты так горячишься? Я ведь просто пытаюсь поддержать. – Я выдыхаю и пытаюсь расслабиться: действительно, я слишком эмоционально реагирую сегодня, и всё это благодаря одному самовлюблённому идиоту. Ларе замечает, что я пытаюсь успокоиться и меняет тему. – Домой идёшь?
– Да, сейчас… – отвечаю, и в этот момент стучат в дверь. – Войдите.

Дверь открывается, и в кабинет входит Гусев.
– Добрый день, не помешал? Лидия Александровна, я бы хотел с вами поговорить… – звучит его спокойный голос.

Лера тут же вскакивает, словно заколдованная, и улыбается ему большими глазами:
– Мне уже пора, я как раз ухожу. До завтра. – Она быстро выходит.

Я выпрямляюсь и гордо смотрю на Гусева, стараясь скрыть свое раздражение.
– Лидия Александровна, – говорит он спокойно, – мне кажется, между нами есть недопонимания, которые я хотел бы разрешить.
– У нас никаких недопониманий, – отвечаю сдержанно; всё тело напряжено.
– Я понимаю, что вам могу быть неприятен, – он не скрывает интереса, – но я хотел бы понять, почему.
– У меня нет к вам никакого особого отношения, вы такой же сотрудник, как и все другие.

Он улыбается сдержанно, он явно мне не верит:
– Может, тогда поужинаем как коллеги? Я постараюсь вам все объяснить. Вы ведь уже собираетесь домой?

Предложение выбивает меня из колеи – резко отказать нельзя, он сразу поймёт неприязнь.
– У меня ещё работа, нужно скорректировать план операции, – отвечаю и поворачиваюсь к компьютеру. – Вообще много работы.

Он мнётся, затем кивает:
– Хорошо. Надеюсь, мы найдём общий язык. И рекомендую побольше отдыхать перед операцией.
– Я сама разберусь, – огрызаюсь. Я врач и знаю, сколько мне нужно отдыхать.
Он кивает и отходит от стола, я лишь на мгновение смотрю на его спину.

– И да, – он разворачивается, а я отрываю глаза от монитора. – У вас есть мужчина?

– По-моему это не ваше дело.

– Как раз мое. Первые две недели нужно воздержаться от полового контакта…

– Я в курсе, – огрызаясь я и стискиваю зубы.

– Да, я понимаю, но вот после двух недель я бы рекомендовал вам и вашему мужчине начать вести половую жизнь. Вообще в моей практике…

– Вы переходите границы, – обрываю его, меня трясет от каждого его слава. – Ваша личная практика меня не интересует. Я буду придерживаться официальных рекомендаций а не ваших личных. Надеюсь вы такое не говорите нашим пациентам, иначе… – я останавливаюсь, что я могу ему сделать? Даже если я буду каждый день капать на мозги заведующей, то ничего не изменится. Гусев – всеобщий любимец. Да ему простят все в любой клинике.

– Как пожелаете, – он смиренно улыбается и кивает. – Приятного вечера.

– И вам, – с натянутой улыбкой отвечаю я.

Он выходит. Я глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки: не могу относиться к нему нормально, да и не замечать всех этих разговоров о Гусеве невозможно. Операция назначена через неделю, и мне страшно: ощущение, что жизнь разделится на «до» и «после».

Мне так хочется поддержки и доброго слова, но я оборвала все связи; из подруг осталась только Лера, да и то – дружба на работе. Мне не хватает опоры. После развода я не общаюсь с сестрой и мамой. После суда на котором они вели себя словно стервятники и пытались оттяпать от меня кусок пожирней, мне было так противно, что руки опускались. Работа стала моим домом, семьей и опорой. Здесь я не вспоминаю о прошлом, думаю только о том что происходит здесь и сейчас. А теперь в моем убежище появился этот напыщенный гусь! И еще пытается диктовать свои правила.

Выдыхаю. Все скоро изменится. Скоро я сотру последний след от прошлой жизни и ничего мне больше не напомнить о предательстве близких.