Развод в 45. Офигел, старый?!

Подкололи Алинку

Олеська раззадорилась и заговорчески с гордостью сказала: “Нам друзья из путешествия привезли Вьё Булонь. Для настоящих гурманов и аристократов. Вы обязаны попробовать”.

Чуяло мое сердце, что не все там так просто…Но, не буду скрывать, мне доставляло удовольствие смотреть, как эта принцесса борется с тем, чтобы прожевать безобидный сыр и не выплюнуть. Хотелось, чтобы это зрелище никогда не заканчивалось. В такой продвинутой сыроварне, должно быть, куча образцов белых и голубых плесневелых сыров разногодичной выдержки.

- Предлагаю нашей самой утонченной гостье попробовать первой. Это великая честь. Просто так этот сыр не достанешь,- Олеся развернула тряпку и протянула Алине кусочек сыра. Голос ее был зазывающим, эксклюзивность и недоступность еды притягивала.

- А меня ты бьешь по рукам и говоришь, чтобы я “Не жрал редкий образец”,- подколол ее муж,- даже на Новый год не всегда дает мне попробовать. А ведь я ее законный супруг! Самый близкий человек на свете!

- Потому что на тебя уже пора ставить мышеловки! - добродушно возмутилась Олеся,- повадился ночью вставать и таскаться в кладовку, поджирать наши запасы. Такими темпами у нас на продажу ничего не останется, все только на твое чревоугодие работать будет.

- Смысл нашей жизни в наслаждении,- мечтательно протянул Семен.

Атмосфера была дружелюбная, и Алина, похоже, поверила в своё неоспоримое первенство и значимость. С по-настоящему королевским видом она изящным жестом наколола сыр на шпажку и положила в рот, чтобы смаковать. Кристина от радости захлопала, поддерживая подругу.

Немного странно, что девочка моя выросла такой неприхотливой и неамбициозной. И прямо “шестеркой” я ее назвать не могу - свой характер имеется, не пресмыкается. Но и не против расти в тени своей лучшей подруги. Хотя, казалось бы, отец - карьерист и любит похвастаться успехами, я тоже иногда бываю гордячкой и люблю подниматься вверх.

- Этот сыр заключает в себе непередаваемое амбре…-начал было Семен, но Алина уже успела откусить кусок и разжевать. Лицо ее исказилось от отвращения.

Закрыв рот руками, девица бросилась вон из помещения. Я видела жгучие слезы злобы, которые лились из ее глаз.

- Амбре тухлых овощей, навоза и сырости фермы,- закончила за него Олеська и расхохоталась,- в жизни все надо попробовать, как считаете? А какой он дорогущий, зараза…И ведь продается на рынке, люди ищут посредников, чтобы его себе заполучить.

- Как не стыдно! - Кристина укоризненно посмотрела на всех собравшихся и выбежала следом за Алиной, чтобы утешить ее.

Ничего сверх кошмарного не произошло. Я понимаю, если бы Олеська насыпала в порцию тройную дозу соли или специально держала продукт на солнышке, чтобы у него испортился срок годности. А так…это всего лишь его природные свойства. У всех вкусы разные. Я вот, например, ненавижу устриц и считаю, что от них воняет водорослями и грязным песком. А кто-то уплетет дюжину за раз и только облизнется.

- Какие мы нежные,- хмыкнула Олеська,- меньше будет задирать нос,- безапелляционно подытожила хозяйка фермы.

Мы, в кругу только взрослых, успели попить чаю и поболтать, когда вернулась грустная Кристина: “Она не хочет возвращаться. Обозвала меня и сказала, чтобы я оставила ее в покое”.

- А ты-то в чем виновата, детка? - так я и знала, что подружка сорвется на мою дочку, которая всегда желала ей только добра.

Кристина вздохнула: “В том, что привезла ее сюда. И еще Алина сказала, что я была в курсе розыгрыша и позволила ему случиться…”- и еще раз укоризненно посмотрела на Олесю: “Зачем вы так с ней? Она очень расстроилась…”

По выражению лица Олеси я поняла, что там написано: “За то, что лезла к чужим мужьям, вертихвостка этакая. Отделалась легким испугом твоя ненаглядная фифа”. Но та не успела ничего ответить, у меня зазвонил телефон. Я так долго волновалась, но приятная компания помогла мне отключить голову и забыть о переживаниях хотя бы на время.

- Яр! Наконец-то! Весь день от тебя ни СМС, ни звонка. Где ты?

- У ворот. Вас нет в главном доме. Куда идти-то? Выйдет меня кто-нибудь встретить, или вы объелись сыра и не можете подняться с пола?

- К нам домой заявилась твоя измена двадцатилетней давности, - звучать так же ровно у меня не выходит. Голос ломается, как и сердце, остекленевшее от боли. – Я должна знать, ты мне… ты изменял мне все эти годы?! Не желаешь хоть как-то оправдаться? Сказать, ты сожалеешь…

- Не желаю, - обрубает муж. -Ты не держишь удар, дорогая, - отчитывает он меня, меряя своим прохладным взглядом. – Давно следовало заменить тебя на более подходящую моему уровню.

https://litnet.com/shrt/97Mf