Развод в 45. Первая причина — это ты

Глава 14

Утро следующего дня было издевательски солнечным. Мир демонстративно жил своей обычной жизнью, в то время как я рушила собственную.

Я готовила завтрак, изображая спокойствие, которого не было и в помине. Милена собиралась и очень сильно нервничала. Что-то говорила мне про творческий экзамен, который ждал её сегодня. Я только поддакивала и кивала — из последних сил изображая мать, принимающую выбор дочери. Я даже пожелала ей удачи и не позволила себе ни одной попытки оспорить, хотя внутри всё сжималось от категорического несогласия.

Но когда она ушла — дверь захлопнулась, и её шаги затихли в коридоре — я бросила не доготовленный завтрак и сразу же пошла собираться.

Достала заранее подготовленную сумку и положила туда конверт с деньгами — плотный, тяжёлый. Я искренне надеялась, что до него дело не дойдёт, что мне удастся решить всё разговором, но знала: если будет нужно — я пойду до конца. Ради дочери я могла нарушить любые правила.

Алексей в это время сидел в гостиной, растирал шею и демонстративно громко жаловался на то, что у него болит спина, потому что диван у нас жутко неудобный, а он вынужден на нём ночевать уже вторую ночь.

— Что ты там делаешь? — спросил он, заглянув в приоткрытую дверь спальни.

— Помогаю тебе, — ответила я ровно. — Ты вчера так и не удосужился собрать вещи. Я решила ускорить процесс.

И начала снимать с вешалок его рубашки и кидать их в чемодан. Действовала быстро, уверенно, как человек, который наконец-то перестал бояться собственного решения.

— Ты с ума сошла? Я сказал тебе, что не собираюсь съезжать! Если кто-то и съедет — то это точно буду не я!

Я молча развернулась, прошла мимо него к другому шкафу и открыла его уверенным движением. Достала его вещи — одну стопку, вторую, третью. Не аккуратно, не заботливо, как раньше. Я выхватывала их так, словно рвала страницу за страницей из книги нашей совместной жизни. И бросала в чемодан.

Алексей замер в дверях, словно не верил, что я действительно это делаю.

— Ты что творишь? — спросил он уже без прежней уверенности.

Я продолжала. Швыряла туда ремни, носки…

Он рванулся ко мне, попытался вырвать у меня из рук очередную вещь.

— Я сказал: не смей! — взорвался он.

Но я уже не слышала. Точнее, слышала — но не воспринимала.

Я закрыла чемодан, подняла его и потащила к двери.

— Юля, — рявкнул он, — я сказал, что никуда не уйду!

— А я сказала, что уйдёшь!

— Ты совсем больная? — выдохнул он. — Знаешь что? Хочешь развода — разводись. Хочешь съехать — сама съезжай! А я — останусь здесь.

Он стоял в дверях, перегородив мне путь, и смотрел на меня с таким видом, будто мы не супруги, а двое незнакомцев, случайно сцепившихся на тёмной парковке.

— Попробуй, — сказал он, поднимая подбородок. — Попробуй выгнать меня отсюда. Не стоит кусаться, Юля. Зубки обломаешь…

Он сказал это таким тоном, что по моей коже прошёл холодок. Но не страх — нет. Страха перед ним у меня не было.

— Ты уверен, что хочешь мериться со мной силой? Не боишься проиграть? — ответила я, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Хочу увидеть, как ты это сделаешь. — Алексей сделал шаг ближе. — Ты привыкла командовать, но мериться со мной ты не потянешь. Ты можешь болтать сколько угодно своим языком, но я здесь живу и буду жить. И ты меня отсюда не выкинешь. Не нравиться что-то — вали сама на все четыре стороны!

И именно в этот момент я поняла, что он действительно верит в свою неуязвимость. Верит, что достаточно погромче рявкнуть на меня — и я снова стану удобной женой.

— Ну что ж, — сказала я тихо. — Давай проверим кто кого… Ты думаешь, что я не смогу тебя выгнать? Ты плохо меня знаешь. Очень плохо!

— Это ты меня плохо знаешь, — прошипел он. — Я сказал, что не уйду отсюда! Тебе ясно? Это моя квартира тоже!

— Это — моя свобода, — ответила я. — И я не позволю тебе её забрать.

Я подняла чемодан, прошла к двери и толкнула её ногой. Она с грохотом распахнулась. Алексей побелел от злости.

— Юля, если ты сейчас сделаешь это… — выдавил он.

— Ты говорил, я обломаю об тебя зубы?

Он кинулся вперёд, чтобы вырвать у меня чемодан, но я была быстрее. Просто вышвырнула чемодан в подъезд — так, что он с грохотом прокатился по полу и ударился о стену. Рубашки внутри, наверное, помялись — но мне было уже всё равно. Иногда вещи должны быть помяты, чтобы человек понял, что его жизнь смялась намного сильнее.

— Чтобы, когда я вернусь, тебя тут уже не было! — бросила я ему на прощанье и сама выскочила из квартиры. У меня на сегодня было назначено одно очень важное дело, и я не могла его пропустить.

Я собиралась заглянуть в тот университет, куда моя дочь подала документы. И я собиралась сделать всё, чтобы она туда не попала.

Да, я чувствовала себя ужасно — предательницей. И одновременно с этим — защитницей. Матерью, которая делает грязную работу ради лучшего будущего своего ребёнка.

Вся на взводе после перепалки, я почти сбежала по лестнице. Во дворе меня обдало холодом, но это не помогло. Я всё равно была вся красная от злости и дрожала. Подошла к нашей машине, открыла её и меня снова перекосило.

Лучше бы я вызвала такси…

В лицо мне ударил запах. Тёплый пластик, освежитель и… и что-то ещё, от чего в животе мгновенно поднялась волна тошноты. Запах воспоминаний, которые я ненавидела. Я застыла на полсекунды, но потом всё равно заставила себя сесть внутрь. Это всё-таки моя машина, и я не собираюсь из-за какого-то запаха дешевых духов шлёндры кататься по городу с курящими таксистами!

Как только моя спина коснулась сиденья, перед глазами вспыхнули картинки увиденного в этой машине. Я как будто снова услышала те приглушённые звуки. Его вздох. Чужой шёпот.

Я резко открыла глаза.

— Так. Стоп. Прекрати немедленно! — я буквально приказала себе собраться. Мне нельзя было бередить эту рану — потому что она была ещё слишком свежа.