Развод в 45. Первая причина — это ты

Глава 15

Пока машина сушилась под потоками горячего воздуха, я пыталась собрать хоть какие-то сведения о человеке, к которому я намеревалась обратиться с деликатнейшей просьбой. Оказалось, что декан — мужчина, но, кроме его гендера, других подробностей выяснить не удалось. Но я даже немного обрадовалась — возможно с мужчиной мне будет легче договориться. Особенно, если включить немного давно забытого женского обаяния…

Когда машину выгнали из бокса — блестящую, вымытую до зеркального блеска, я быстро проскользнула внутрь и сразу же завела двигатель, чтобы не успеть передумать. Дорога до университета пролетела на одном дыхании — я повторяла про себя, что имею право вмешиваться в судьбу моей дочери, но совесть всё равно была неспокойна.

Я ехала к университету так, будто меня тянула туда какая-то тёмная сила, которую я сама же и разожгла. Машина после мойки была просто стерильная — будто та, другая, грязная, хранящая в себе липкие воспоминания, осталась в прошлом.

Но вонь предательства из памяти не вытравить даже самым дорогим шампунем.

К воротам университета я подъехала с заметной дрожью в руках. Будто я воровка, и иду на ограбление. Хотя, по сути, так и было — я собиралась украсть у собственной дочери её выбор.

Толпы студентов, шум, смех — всё это било по нервам. Я шла по коридору к деканату, и меня накрывало странное чувство — будто я попала не в университет, а в какую-то параллельную вселенную, где всё слишком яркое, слишком шумное, слишком… чужое.

Молодые люди толпились у стен, сидели прямо на полу, спорили, жестикулировали, смеялись так громко, будто хотели, чтобы их слышала вся Москва. И все — абсолютно все — выглядели, мягко говоря, странновато. У одной девочки волосы были цвета спелой вишни, у другой — выкрашены наполовину в мятный, наполовину в фиолетовый; парни — с косами, тоже с цветными волосами, все в каких-то в рваных худи, кастомных шмотках, раскрашенных вручную, заляпанных красками.

Я в своём бежевом строгом платье, закрытых туфлях и с уложенными волосами — чувствовала себя здесь инородным телом.

«Неужели моя дочь хочет учиться здесь? Среди всего этого хаоса? Среди этих странных людей?»

Милена, моя идеальная девочка…

Да ни за что!

Меня покоробило до дрожи.

Я ускорила шаг.

На четвёртом этаже мой путь пресекла молоденькая секретарша — худая, вертлявая, с яркими ногтями и яркой же помадой.

— Декан занят, — с ходу объявила она. — У нас сейчас приём абитуриентов — горячая пора. Запись к нему на две недели вперёд. Можете оставить свой вопрос письменно…

— Нет, — отрезала я. — Мне нужно попасть к нему прямо сейчас. Вопрос жизни и смерти.

— Все родители абитуриентов так говорят… — она равнодушно пожала плечами. — Вы записывались?

— Нет. Но мне нужно срочно.

— Приём по записи. Сейчас записи нет. Приходите… — она начала листать что-то на экране. — Через три недели.

Три недели? Да за это время я просто сойду с ума.

— Послушайте, это вопрос, который нельзя откладывать, — я попыталась говорить ровно.

— Нельзя — это когда пожар, — отрезала она, поднимая на меня пустой взгляд. — А у нас вроде всё спокойно.

Она говорила мне ещё что-то про приёмные часы, про отчёты, про «он страшно занятой человек». Но во мне включилось что-то такое, необратимое, что самой стало немного страшно. Я знала, что ни за что не отступлю.

— Девушка, — я наклонилась к ней так, что она невольно отпрянула. — Мне всё равно, сколько придётся ждать. Я не уйду отсюда.

Она открыла рот, чтобы снова что-то ответить, но я уже прошла мимо неё и толкнула дверь плечом — аккуратно, но достаточно решительно. Я была слишком взвинчена, слишком напряжена, чтобы останавливаться. Я шла к своей цели на адреналине, на злости, на страхе, на той материнской отчаянной силе, которая способна снести стены.

Я шагнула внутрь — и остановилась так резко, словно впилась каблуками в пол.

Кабинет оказался большим, роскошным, с панорамными окнами и огромным деревянным столом. Напротив, у окна, стояло кожаное кресло. Широкое, дорогое, повернутое спинкой к двери.

Я сделала вдох, готовясь к деловому разговору, уже формулируя в голове правильные, давящие, убедительные фразы…

И вдруг услышала голос.

Такой знакомый, что у меня по спине пробежал холодок. Я знала этот голос. Знала его интонацию. Знала паузу между словами.

— …да, я посмотрю это позже, — сказал он в трубку, а я стояла и чувствовала, как меня пронзает горячей иглой между рёбер.

Я замерла. Даже не дышала. Не верила.

И мгновенно — отчётливо — вспомнила руки, которые держали меня во время прогулки по ночной Москве; терпкий парфюм на его пиджаке, всё ещё живущий в моей памяти; взгляд, который я так отчаянно не хотела терять, когда захлопнулась дверь такси.

Кресло медленно повернулось.

— Максим…? — выдохнула я.

Он посмотрел на меня удивлённо и бросил в трубку:

— Я перезвоню.

Он был другой. Собранный. Холодно-уверенный. Деловой. С выражением лица человека, который привык принимать жёсткие решения, а не спасать случайных попутчиц. Отстранённый настолько, что я почувствовала, как меня обдало холодом, словно окно распахнулось в декабре.

— Вообще-то… Максим Сергеевич, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза.

Дорогие мои, хочу напомнить вам о том, что эта история входит

в цикл книг

о сильных женщинах на пути от развода к счастью:

"Развод на удачу"!

https://litnet.com/ru/zlata-zorich-u12208106/novels?sort=cycles&scroll-to=%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B2%D0%BE%D0%B4+%D0%BD%D0%B0+%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%87%D1%83+%28+%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8C+%D0%BA%D0%B0%D0%BA+%D0%BE%D1%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5+%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%29