Развод в 45. Полная инструкция

Глава 1

— Готова к сюрпризу, любимая? — шепчет муж на ухо.

Вокруг нас две сотни гостей, родственники, деловые партнеры, журналисты. Но на видео появляется совсем не офис. Это номер отеля. Камера, очевидно, скрытая, показывает кровать. На которой...

Бокал выскальзывает из моих похолодевших ладоней. Звон разбитого хрусталя тонет в гуле голосов.

На экране Андрей. Мой Андрей. В постели с девушкой, которая годится ему в дочери.

— Ирка никогда не узнает, — смеется Андрей на экране, целуя плечо брюнетки. — Дура думает, что я её люблю. Ещё пару лет потерплю, выведу все активы и брошу эту стареющую курицу.
— А ты не любишь? — игриво спрашивает девушка, раздеваясь.
— Софочка, котёнок, какая любовь? Мне пятьдесят. Ирке сорок пять. Думаешь, меня возбуждает стареющая тётка? Много лет назад я женился на её связях, милая. Папочка у неё был большой человек в мэрии. Без него я бы до сих пор в районной поликлинике психологом сидел.

Зал взрывается. Кто-то присвистнул, кто-то начал снимать на телефон. Андрей, настоящий Андрей, стоящий рядом со мной, побелел и бросился к аппаратуре.

— Выключите! Немедленно выключите! — кричит, но судя по тому, что шоу продолжается, ему никто не помогает.

Слова Андрея врезаются в мозг раскалёнными иглами. Стареющая курица. Так он называет меня в постели с... Любовницей?

— А дочь твоя? Она же в курсе наших отношений.
— Катюха? — киношный Андрей с улыбкой потянулся к завязкам на поясе у девицы. — Умная девочка, вся в папу. Пятьдесят тысяч в месяц и молчит как рыба. Даже помогает иногда. На прошлой неделе предупредила, что в "Ритце" камеры в коридорах поменяли.

Я медленно поворачиваюсь к дочери. Катя стоит в пяти метрах от меня. Лицо белое, губы сжаты в тонкую линию. Но ни удивления, ни шока. Только страх и... вызов?

— Мам... — начинает, но я уже всё поняла. Всё встало на свои места.
— Ты знала, — не вопрос. Констатация факта.
— Мам, это не то, что ты думаешь...
— Ты. Знала. — говорю тихо, но в замершем зале мой голос звучит слишком громко. — Сколько, Катя? Сколько это продолжается? Дней? Недель? Месяцев? — ни одно мое слово не вызывает реакции на ее лице. Кроме последнего. — Лет?!

Катя молчит. За моей спиной продолжает идти проклятое видео.

София, теперь я знаю имя этой девки, смеется над какой-то шуткой Андрея. Смеется надо мной. Над двадцатью пятью годами моей жизни.

— Три года, — наконец выдавливает из себя Катя. — Но мам, пойми...
— Три года. Сотни праздников. Десятки совместных отпусков. Три годовщины свадьбы. И всё это время моя дочь знала и молчала. За деньги.

Андрей, наконец, добрался до аппаратуры дергает провода, но экран все не гаснет.

Двести пар глаз смотрят на меня. Кто с жалостью, кто с любопытством, а кто-то уже достал телефон и снимает. Завтра это видео будет во всех московских чатах. Я уже вижу будущие заголовки: "Скандал на двадцатипятилетнем юбилее семьи Демченко".

Я оглядываю зал. Моя мать сидит за главным столом, прямая как струна. На её лице нет удивления. Боже, она тоже знала?

Подруга Марина отводит взгляд.

Партнёры Андрея по бизнесу переглядываются.

Знали. Все знали.

Я хочу рассмеяться. Двадцать пять лет я строила этот мир. Кирпичик за кирпичиком. Наша квартира на Патриарших, дом в Барвихе, бизнес, который мы создавали с нуля. Я думала, мы команда. Я думала, он любит меня.

Видео всё идёт. Теперь там финансовые документы, какие-то схемы, переводы. Суммы мелькают астрономические. Офшоры, подставные фирмы, выведенные активы. Наш — мой! — бизнес растаскивают по кускам.

— Ира, я могу всё объяснить, — кричит Андрей. Лицо красное, лоб в испарине. — Это фальшивка! Это монтаж! Нейросеть! Ира, ты же мне веришь?

Какая нахрен нейросеть?! Как он может лгать мне в лицо даже сейчас? Даже после этого?

Верю? Я смотрю в его глаза. Те самые карие глаза, в которые влюбилась четверть века назад. Тогда он был никем. Амбициозным студентом без гроша в кармане. А я дочь влиятельного чиновника с нужными связями.

— Ты женился на мне из-за папиных связей? — спрашиваю тихо.

Он молчит слишком долго. И в этом молчании вся правда.

Зал взрывается шёпотом. Кто-то уже передаёт новость по телефону. Оркестр растерянно замолк. Торт за сто тысяч стоит нетронутый. Я просто хотела повторить нашу свадьбу…

— Ирочка, милая... — он тянет ко мне руки, но я отступаю.
— Не подходи ко мне.

Странно, но не плачу. Слёзы словно замёрзли где-то внутри. Вместо них пустота. Огромная, звенящая пустота там, где ещё пять минут назад было счастье.

Оно просто лопнуло. Разбилось на осколки и теперь больно вгрызается в плоть.

— Мамочка, — Катя зовет. Как в детстве, когда сбила коленки или приснился страшный сон. Что ж, милая. В этот раз придется справляться самой. Потому что я уже живу в самом страшном из своих кошмаров.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Туфли на шпильках гулко цокают по мрамору.

— Ира, постой! — Андрей пытается схватить меня за руку, но я выдёргиваю её.
— Не смей ко мне прикасаться.
— Мам! — Катя бросается ко мне, но я останавливаю её жестом.
— Ты предала меня за деньги. Родная дочь продала мать. Надеюсь, тебе хорошо заплатили.

Цирк. Моя жизнь превратилась в цирк, а я в ней главный клоун.

Иду к выходу. Шаг. Ещё шаг. Не оборачиваться. Не останавливаться. Не упасть. Каблуки стучат по мрамору как метроном, отсчитывая секунды моей прошлой жизни.

За спиной поднимается шум. Кто-то зовет меня, кто-то ругается, кто-то утешает рыдающую Катю. Андрей что-то кричит про адвокатов и суд.

Будто мало мне ударов судьбы, двери зала распахиваются передо мной. В меня чуть не врезается та самая девушка с видео. В облегающем белом платье, с животом...

Боже, она беременна.