Развод в 45. Предатель будет наказан

Глава 22

Виктор

Я отхожу от окна, сажусь за стол и не могу отвести взгляд от поверхности. На ней остался беспорядок. Смятые бумаги, сдвинутый ноутбук, разводы, пятна. Все это – я. Моя жизнь в миниатюре: хаос, эгоизм, грязь, прикрытая статусом.

Совесть грызет так, что невозможно дышать.

Я всегда знал, что я не идеальный муж. Но плохой отец?.. Эта мысль раньше казалась абсурдной. Я обеспечивал дочку. Я работал для ее будущего. Я был рядом физически. Разве этого недостаточно?

Нет. Недостаточно.

Когда я понял, что Алина пропала, меня действительно накрыло. Сердце выскакивало из груди, в голове шумело, руки дрожали. Я почти сошел с ума от ужаса. Это было искренне. Я метался, кричал на Ольгу, требовал объяснений, готов был ее задушить.

А потом… Потом я успокоился. Слишком быстро.

И сейчас я понимаю, что это не было спокойствием. Это было бегством. Я не хотел чувствовать. Не хотел находиться в этом аду. Я просто сделал то, что делал всегда – отправился за легким дофамином. В офис. К Анне.

Я убеждал себя, что мне нужно снять стресс, что иначе я сорвусь. Убеждал себя в том, я должен держаться, сохранять контроль.

Какая удобная ложь. Какая старая, отработанная схема.

Правда в том, что я – эгоистичный козел. Мразь. Человек, для которого на первом месте собственные желания, а потом уже все остальное. Даже ребенок. Даже жена.

Раньше я бы сказал, что только удовлетворенный мужчина может быть успешным. Только тот, кто берет от жизни все, добивается результатов. А сейчас мне хочется проораться от отвращения к себе. Для успеха нужен мозг. Характер. Цель. А не постоянное желание иметь все, что движется.

Я поворачиваюсь к столу, и перед глазами вспыхивает сцена десятиминутной давности. Анна. Ее тело. Ее уверенность. Она меня заводила. А теперь – ничего. Ни возбуждения. Ни желания. Только липкое чувство стыда и омерзения. Я испытываю это не к ней. К себе.

Анна хотя бы честна. Она хотела денег, подарков, статуса. Она не обещала мне любви. Не строила иллюзий. Она брала то, что могла взять.

А я? Я обещал. Я говорил Ольге, что люблю ее. Говорил, что буду рядом. В горе и радости. Я клялся. Искренне... Тогда мне казалось, что искренне. А на деле?..

Я не был с ней ни тогда, когда она сияла, когда встречала меня с работы, когда готовила и заботилась, когда улыбалась, даже если была вымотана. И я не был с ней тогда, когда ей было невыносимо больно.

Сегодня я просто высадил ее у дома. Как надоевшее животное. Как побитую собаку. И уехал.

А ведь ей было страшно. Ей было одиноко. У нее пропала дочь. У нас пропала дочь.

Я даже не могу представить, как она справлялась. Если вообще... справилась.

Мысль бьет в голову так резко, что у меня темнеет в глазах.

А если… Если она звонила не просто так? Если она звонила, чтобы попрощаться...

У меня холодеют руки.

Я не беру трубку. Я выбираю удовольствие. А она там – одна. Раздавленная. Сломанная.

А если она не выдержала?

Я резко встаю, начинаю метаться по кабинету. Лихорадочно ищу телефон, пока не вспоминаю, что я его разбил. Сам. В приступе похоти.

Сердце сжимает паника. Животная.

Если это правда… Если с ней что-то случилось… Я никогда себе этого не прощу. Никогда.

Я хватаю куртку, почти рву ее с вешалки, бегу к двери. На секунду замираю, прислушиваюсь – вдруг Анна все еще там. Мне сейчас невыносимо даже мысль о ней.

Тишина. Ушла.

Я резко открываю дверь и выхожу. Мне нужно домой. К моей Олечке.