Развод в 45. Предатель будет наказан

Глава 30

Ольга

«Десять миллионов. Три дня».

Эти слова не выходят у меня из головы. Я повторяю их снова и снова, будто от этого мне станет хоть немного спокойнее. Но нет. Мне становится только тяжелее, только страшнее.

Я сажусь на диван, потом тут же встаю. Руки трясутся. Душа болит. Кажется, будто кто-то сжимает сердце.

У меня есть сбережения. Я всегда была осторожной, откладывала, считала. Но даже если собрать все – это капля. Жалкая, ничтожная капля по сравнению с тем, что они требуют.

А слова про кисть…

Меня мутит.

Я хватаюсь за стол, сгибаюсь, дышу часто, поверхностно, как будто не хватает воздуха. Перед глазами всплывает рука Алины. Маленькая, теплая, с ободранными ноготками. Я часто ее ругала за привычку грызть ногти...

Нет. Я не могу ждать неделю. Я не могу торговаться. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то сделали. Она не выдержит. Она совсем маленькая. Она домашняя. Она испугается, она не сможет есть, спать, будет звать меня…

– Господи… – шепчу я, закрывая лицо руками.

Мне нужен Виктор.

Я хватаю телефон так резко, что чуть не роняю. Пальцы не слушаются, но я все же нахожу контакт. Один гудок. Второй. Он не берет.

– Возьми… – шепчу я. – Пожалуйста, возьми…

Гудки обрываются.

Я тут же нажимаю снова. Сердце колотится так, что больно. Мне кажется, если он не ответит сейчас, я просто свихнусь.

«Абонент недоступен...»

Меня накрывает.

Я сажусь прямо на пол, прислоняюсь к дивану и начинаю плакать. Не тихо, а так, как плачут, когда больше нет сил держаться.

Первая мысль приходит сама собой. Она мерзкая, липкая, от нее хочется выть.

Он с ней. С этой своей секретаршей.

Я не хочу в такое верить. Честно. Я пытаюсь отогнать эту мысль, как навязчивую муху. Я говорю себе, что это не так, что я сейчас не в том состоянии, чтобы делать выводы, что все переживают стресс по-разному.

Может, ему нужно побыть одному. Может, он куда-то едет. Может, телефон сел.

Я перебираю оправдания одно за другим, но ни одно не подходит.

Я слишком хорошо знаю Виктора. И от этого становится еще больнее.

Если он действительно сейчас развлекается… если ему сейчас важнее снять напряжение, чем ответить на звонок жены, у которой похитили ребенка… значит, все, во что я верила – ложь. Значит, ему плевать. Не только на меня. На Алину тоже.

Эта мысль режет сильнее ножа. Я прижимаю ладонь к груди, будто могу удержать сердце на месте.

Мне нужны деньги! Быстро!

И я понимаю, что просить можно только у кого-то очень влиятельного. У того, кто может позволить себе дать такую сумму.

Я перебираю варианты. И тут в голову приходит отчаянная идея – владелец «Эталона»...

Я замираю.

Это как-то странно. Неловко. Почти унизительно. Мы знакомы по работе, да. Я ему понравилась. Он сказал, что мы будем работать. Но просить… вот так… о таком…

Я закрываю глаза.

Речь идет о моей дочери.

Мне все равно, как я буду выглядеть. Мне все равно, что он подумает. Я готова на все, если это хоть на шаг приблизит Алину ко мне.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони, делаю несколько глубоких вдохов, заставляю совесть замолчать.

Руки страшно дрожат, когда я набираю номер.

Гудок. Еще один.

Я сжимаю телефон невероятно сильно, будто от этого зависит, ответят мне или нет.

– Пожалуйста… – шепчу я.