Развод в 45. Прости и отомсти

Пролог

Ольга любила этот момент.

Когда тяжелая дубовая дверь конференц-зала захлопывалась за спиной последнего инвестора, и можно было наконец выдохнуть — не сдержанно, вежливо, как учили на курсах ораторского мастерства, а по-настоящему: широко, жадно, всем телом. Презентация проекта «Небесные террасы» длилась четыре часа — четыре часа непрерывного напряжения, улыбок, точных цифр и уклончивых ответов на дурацкие вопросы вроде «А не кажется ли вам, что стеклянные перила — это риск для детей?».

Она справилась. Как всегда.

В свои сорок пять Ольга Володина выглядела так, будто время не смело к ней приближаться. Высокая, стройная, с густыми темно-русыми волосами, которые она собирала в низкий пучок — строго, элегантно, без попытки выглядеть на двадцать пять. На шее — тонкая платиновая цепочка, подарок мужа на двадцатилетие свадьбы. На безымянном пальце — обручальное кольцо, которое она не снимала никогда, даже на пляже, даже в бассейне, даже когда руки опухали от жары и металл впивался в кожу.

Кольцо стало частью её. Как дыхание. Как привычка называть Виктора «мой хороший» даже после того, как он в сотый раз забыл про годовщину.

— Ольга Александровна, вы гений, — сказал её младший партнёр Андрей, собирая разбросанные по столу чертежи. — Они клюнули. Все три инвестиционных пакета. Вы слышали, что сказал этот старый хрыч из «СтройКапитала»? «Таких проектов я не видел со времен моей молодости». Это успех.

— Это работа, — поправила Ольга, пряча улыбку. — Чужая работа, которую я переделала за них.

Она посмотрела на часы. Половина восьмого вечера. Пятница. Виктор обещал встретить её в ресторане, но она отменила ужин еще утром, когда поняла, что презентация затянется. Написала ему короткое сообщение: «Любимый, сегодня поздно. Закажи себе что-нибудь вкусное. Целую». Он ответил через три минуты: «Ок». Одно слово. Без смайлика. Без «я скучаю». Просто «ок».

Ольга тогда не придала этому значения. Мужчинам свойственна краткость, особенно тем, кто рулит строительной компанией с оборотом в полмиллиарда. Виктор устает. Виктор занят. Виктор — добытчик, глава семейства, и не обязан каждые пять минут рассыпаться в нежностях. Она так решила много лет назад, когда поняла, что ждать от него стихов и серенад бесполезно. И смирилась.

Она вообще много с чем смирилась за двадцать пять лет брака.

— Вы домой? — спросил Андрей. — Я подброшу?

— Нет, спасибо. Я на такси. Устала, хочу побыть одна.

Она не хотела быть одна. Она просто привыкла не обременять.

В такси она смотрела на вечерний город — на витрины бутиков, на парочки, которые шли под руку, на женщину с коляской, которая разговаривала по телефону и смеялась. Обычная жизнь. Чужая жизнь. У Ольги всё было иначе: дорого, стабильно, правильно. Дом с панорамными окнами. Двое взрослых детей, которые учились в Лондоне и приезжали только на Рождество. Редкие ужины с мужем, когда они сидели за длинным столом друг напротив друга и говорили о счетах, ремонте, детях и никогда — о себе.

«Может, купить бутылку красного? — подумала Ольга. — Выпить в ванной, расслабиться. Завтра можно поспать до десяти».

Она не знала, что это последняя мирная мысль в её жизни.

***

Лифт поднимался на седьмой этаж с привычной плавностью. Ольга расстегнула верхнюю пуговицу жакета — узкого, темно-синего, от Хьюго Босса. Жакет был куплен в прошлом году на распродаже, и она тогда долго сомневалась: не слишком ли дорого для вещи, которую наденешь пару раз в месяц? Виктор, увидев чек, поморщился: «У тебя их уже двадцать. Зачем тебе двадцать первый?». Он не понимал, что каждому жакету — своя роль. Этому — роль победительницы. В нём она подписывала контракты, выигрывала тендеры, доказывала мужчинам-архитекторам, что женщина в их мире — не декорация, а сила.

Сегодня жакет сделал своё дело.

Ольга достала ключи — тяжелую связку с брелоком в виде Эйфелевой башни, подарком сына из первой самостоятельной поездки. Замок щелкнул мягко, дверь открылась беззвучно — Виктор недавно поставил новую систему, с доводчиками и шумоизоляцией. «Чтобы не слышать лифт, когда смотришь футбол», — объяснил он.

Коридор тонул в мягком полумраке. Горел только торшер у зеркала — тот самый, который Ольга выбирала три года в итальянском салоне. Виктор тогда сказал: «Дорого», но купил, потому что был в хорошем настроении — получил крупный подряд на строительство торгового центра.

Ольга скинула туфли — лодочки на восьмисантиметровом каблуке, кожаные, черные, стертые с внутренней стороны. Ноги гудели. Спина ныла. Она мечтала о ванне с пеной, о тишине, о том, чтобы никто не задавал вопросов.

Она прошла в гостиную, машинально отмечая: окна закрыты, воздух спертый, Виктор не проветривал. На журнальном столике — пустой бокал, оставшийся, кажется, с прошлой недели. Крошки от печенья. Пульт от телевизора, не на месте.

«Прибрать бы завтра», — подумала Ольга. Надо будет напомнить горничной.

Она зашла в спальню, зажигая свет.

И замерла.

***

Первое, что она увидела — чемодан.

Большой, черный, с серебристыми замками, стоит посреди комнаты, раскрытый, как пасть какого-то металлического зверя. Половина уже упакована: рубашки, галстуки, носки. Второй половины не хватает, и вещи разбросаны вокруг — джинсы на полу, свитер на кресле, ремень на прикроватной тумбочке.

Виктор собрался в командировку. Виктор вечно собирается в спешке, в последний момент, и вечно забывает что-нибудь важное — то зарядку для телефона, то паспорт. Ольга привыкла: если у него поездка, она заходит в спальню и тихо, методично докладывает недостающее. Но сегодня он не предупреждал.

Ольга нахмурилась. Может, ей показалось, а он говорил? Может, она пропустила сообщение? Она проверила телефон. Чат с Виктором: ничего. Последнее сообщение — её «Закажи себе что-нибудь вкусное».

Странно.

Второе, что она увидела — кружево.