Развод в 45. Счастье после тебя

Глава 2

Да, он всегда старался для нас. Работал, зарабатывал, обеспечивал. Благодаря ему у нас уже через несколько лет после переезда в столицу была просторная квартира в Подмосковье, а я смогла спокойно родить двоих детей. Потом появилась новая машина, маленькая квартира в Подмосковье «под сдачу», потом еще одна такая же в Москве. А теперь строилась трёхкомнатная, уже для всей семьи. В этом он, несомненно, надёжен: умеет строить бизнес, вкладывать, думать на шаг вперёд. Благодаря ему с финансами у нас никогда не было проблем.

Но всё остальное… Всё остальное всегда как будто мимо. Вечера он частенько проводил в компании телевизора или друзей, а не со мной и детьми. Его вечное «я устал», «давай потом», «не сейчас».

Зато для друзей у него всегда находилось время. Он любил ездить на рыбалку или «отдохнуть» на пару дней, чтобы вернуться с похмельным блеском в глазах. Любил выпить, расслабиться — там, вне семьи. А дома становился всё более молчаливым и закрытым, словно мы лишь фон для его жизни.

И я привыкла. Считала, что так и должно быть. Что мужчина не должен быть ласковым, может не дарить цветы и не говорить нежности, но главное — чтобы был дом, была стабильность, чтобы детям было, что есть и где жить.

Но сейчас, глядя на него, отмахивающегося от меня холодным «тема закрыта», я впервые остро почувствовала: стабильность — это еще далеко не все.

Этой ночью я снова легла спать одна. Когда дети были маленькими, я привыкла к отсутствию мужа рядом — он часто уходил ночевать в гостиную под предлогом, что малыши мешают ему спать. Тогда мне казалось, что это временно, что вот подрастут — и мы снова будем засыпать вместе, как прежде. Но дети наши давно выросли, а привычка осталась. Конечно, временами мне приходилось исполнять супружеский долг — исключительно, когда муж захочет, а не когда захочу я.

Сегодня он тоже заснул в гостиной, под включенный телевизор. А я лежала, уставившись в потолок, и думала о том, как странно чужим может казаться человек, с которым ты прожила почти двадцати лет. Ярослав был рядом физически — в соседней комнате, за стеной. Но по-настоящему близкими мы не были уже очень давно.

Ночью я почти не сомкнула глаз, размышляя о нашей семейной жизни. Всё ждала, что услышу его шаги, скрип двери, что он всё-таки зайдет и займет свою законную сторону большой кровати. Но ожидания эти были тщетны. Среди ночи я протянула руку в темноту, словно наугад проверяя — вдруг всё-таки рядом окажется его плечо, тепло, дыхание? Но на простыне было пусто. Гладко, холодно.

Утром я вышла на кухню — его уже не было. Телевизор выключен, пустая бутылка стоит на столике (он не мог за собой даже бутылку убрать, настолько привык, что у него есть его личная служанка), а сам он словно растворился в воздухе.

На сердце снова заскребли кошки — я хотела с утра еще раз поговорить с Ярославом. На его более трезвую голову. Хотела объяснить, что Лене действительно нужна помощь, что квартира в Москве не должна пустовать, когда у моей сестры есть возможность начать там новую жизнь. Хотела потребовать объяснений, услышать хоть какие-то внятные слова, а не равнодушное «тема закрыта».

Но возможности не было: он уехал, не попрощавшись.

Я стояла посреди кухни, обхватив себя руками, и ощущала, как внутри всё кипит от бессилия. И вдруг меня словно что-то толкнуло изнутри. Почему я вообще должна спрашивать у него разрешения. Разве эта квартира — не совместно нажитое нами имущество? Сколько ещё я буду ждать возможности поговорить с ним, сколько буду уговаривать? Сколько ещё буду закрывать глаза на его отговорки, недомолвки, замкнутость?

Я пошла в комнату, которая служила ему кабинетом, и начала искать. Сначала — осторожно, как будто боялась нарушить чужую территорию: открыла верхний ящик стола, где валялись старые чеки, ручки, какие-то счета. Потом — смелее: перебирала бумаги, заглядывала в шкафы, коробки. Я точно знала, что где-то здесь он хранит запасные ключи от всех квартир.

Сердце колотилось как бешеное. Почему у меня такое чувство, будто я вор, который роется в чужом? Но ведь это не чужое! Мы семья. Эти квартиры покупались для нас. Или я уже не имела права так думать?

Наконец, в глубине нижнего ящика, под папкой с документами на машину, я нащупала металлический брелок. Достала его, и холод впился в ладонь.

Я села в удобное, кожаное кресло мужа и достала телефон.

— Лен, привет. Да, всё в силе. Давай встретимся и поедем вместе, — я старалась говорить ровным голосом, хотя руки дрожали.

— А Ярослав не против?

— Нет, конечно, он не против, с чего бы?

И действительно — с чего?