Развод в 45. Счастье после тебя

Глава 7

Я открыла шкаф с документами и застыла перед ним. Так много папок с бумагами, что совершенно непонятно с какой начать.

Потянула наугад первую попавшуюся под руку. В ней договора, таблицы, графики, какие-то банковские проводки… Для меня все это ни о чем не говорило, просто набор знаков. Но вдруг взгляд зацепился за фразу, написанную карандашом на полях рукой мужа: «Касса. Снято: 2 000 000».

Я пролистала дальше. Через несколько страниц опять: «Касса. Снято: 1 500 000». Потом ещё. И ещё. Суммы росли, строчки повторялись.

Я никогда особо не разбиралась в бухгалтерии, но что-то внутри подсказывало: так быть не должно.

Снятие наличных. Суммы огромные, одна за другой, будто он вытягивал из фирмы все жилы. Я нахмурилась. Что значит «снято»? Разве генеральный директор может просто так брать деньги из кассы фирмы, словно это его кошелёк? Я всегда думала, что у бизнеса есть жёсткие правила, что всё фиксируется, что за каждую копейку положен отчет.

Даже мне было понятно: это ненормально.

Я почувствовала, как в груди нарастает тревога. Внутренний голос твердил: «Ты не бухгалтер, ты ничего не понимаешь. Может, так все и должно быть». Но другой голос подсказывал — что-то тут не так.

Неужели он ворует у собственной фирмы?

Стало страшно. Сегодня утром я увидела в муже лжеца, изменщика, который завел себе молоденькую любовницу. Но теперь… теперь во мне впервые мелькнула мысль: а что, если он не только предатель, но ещё и преступник?

От этой догадки меня бросило в дрожь.

Я продолжила перелистывать бумаги — во многих мелькала фамилия, которую я очень хорошо знала. Это человек был не просто партнером по бизнесу Ярослава, не просто инвестором его фирмы и даже не просто крестным отцом нашей дочери. Это был тот самый человек, который когда-то взял его «с улицы» к себе на работу, а со временем сделал его своей правой рукой. Мы приехали в Москву без денег, без связей, без будущего. И именно этот человек поверил в него, когда никто не верил. Благодаря ему у нас появлялись квартиры, машины, достаток, эта видимость благополучия, которой Ярослав так гордился.

А чем он отплатил? Воровством? Предательством? Ложью? Неужели он обманывал не только меня? Неужели он плюнул в руку, которая его когда-то вытащила из грязи?

Муж сам всегда это говорил: «Я обязан ему всем». Даже имя его произносил с уважением, с благодарностью.

Но все эти «снято из кассы», «временный займ», «коррекция остатков» — даже мне, далёкой от бухгалтерии, было ясно: это дыры. Дыры в бюджете, которые он даже не пытался заткнуть.

Меня затошнило. Настолько сильно, что я едва не выронила папку из рук. Откинулась на спинку кресла и зажала рот ладонью. Казалось, весь воздух в кабинете стал тяжёлым, липким.

Мой муж — не просто предатель. Он — человек, который живёт двойной жизнью. И эта жизнь строится на лжи и чужих деньгах.

Не зря говорят: если мужчина изменяет жене — он способен предать кому угодно. Сегодня он врёт мне, завтра предаст друга, послезавтра обманет партнёра. Верности для него не существует, как и границ. Если человек однажды переступил через клятву и доверие самого близкого — дальше у него уже нет тормозов.

Меня охватила волна тошнотворного стыда. Будто грязь, которую Ярослав развёл вокруг себя, замарала и меня. Я жила рядом, закрывала глаза, делала вид, что у нас идеальная семья. Я гордилась его успехами, а это была лишь ширма.

Теперь я ясно поняла: передо мной человек, для которого предательство — норма.

И именно в этот момент во мне что-то сдвинулось. Да, во мне все еще было много боли, много растерянности, но появилось еще и ясное, ледяное осознание: дальше так жить нельзя.

Я сидела за его столом, сжимала виски ладонями и вдруг почувствовала, как снова подступает тошнота. Меня выворачивало от этих папок, от его аккуратных почеркушек на полях, от ровных стопок бумаг, которые казались символом того, что он все держит под контролем.

Я поняла, что мне противно всё, даже запах его одеколона, впитавшийся в стены квартиры. И самое страшное — я противна сама себе. Потому что все эти годы позволяла ему обращаться с собой, как с мебелью. Жила по принципу: муж зарабатывает, обеспечивает, а мне остаётся только «не мешать». И терпела его вечные командировки, его пьянки с друзьями, его поездки, опоздания, ночёвки в гостиной, которые он даже не считал нужным объяснить.

Я резко встала, оттолкнув стул, и прошлась по кабинету туда-сюда. Я больше не могла сидеть на его месте, прикасаться к его вещам. Это не просто обида, не просто злость. Это отвращение. Настоящее, тотальное, животное отвращение к человеку, с которым я прожила полжизни.

Очухавшись от первого шока, я снова принялась искать нужные мне документы на недвижимость. Перебирала папки одну за другой, бумаги уже не помещались на столе и сыпались на пол, шуршали под ногами.

Но их нигде не было. Ни в одной папке. Ни в одной стопке. Я обшарила весь шкаф, перелопатила стол, даже заглянула в ящики с канцелярией — ничего. Пусто.

Меня охватила паника. Я сгребала бумаги в руки, снова роняла их, всхлипывала, проклинала себя за то, что раньше ни разу не проверила, не поинтересовалась. За то, что всегда доверяла мужу.

И тут в голове промелькнула мысль, которая показалась мне спасительной: он наверняка хранит всё важное в офисе. Там его территория, туда я точно не сунусь. А значит, если я хочу знать правду, мне придётся ехать именно туда.

Я огляделась в последний раз на перевёрнутые стопки бумаг, на пол, усыпанный страницами. Собрала волю в кулак всю и приняла решение ехать к нему на работу.

Я должна найти документы. И если уж правда действительно так страшна, пусть она обрушится на меня целиком. Хуже того, что я уже пережила, всё равно уже не будет.

Но как же я тогда ошибалась…