Развод в 45. Счастье после тебя

Глава 22

Я шла на работу словно во сне. Мимо проезжали машины, пробегали прохожие — но я всего этого не замечала. Всё казалось мне каким-то чужим, плоским, не имеющим ко мне никакого отношения. Мир жил своей жизнью, а моя словно остановилась. Меня не покидало ощущение, будто я стою на краю какого-то обрыва, и земля под ногами уже подрагивает, грозя обрушиться вниз.

Беременность.

Это слово не укладывалось в голове. Оно звучало как нечто невозможное, почти абсурдное.

Я невольно положила руку на живот — и тут же убрала, будто обожглась. Нет, я не готова. Не хочу. Мне страшно. Мне больно. Мне не нужно это сейчас.

Я вспоминала через что мне пришлось пройти с двумя беспокойными погодками — без бабушек, без нянь, без какой-либо помощи со стороны мужа. Когда родилась Рита, я почти не спала. Она кричала ночами, и я кормила, укачивала, пела, плакала вместе с ней. Через год родился сын, и тогда я уже не понимала, день на улице или ночь. Всё время — кормления, подгузники, стирка, крики, температура, зубы, тревога. Один спит, второй орёт. Один орёт — второй просыпается.

Я была одна. Совсем одна.

Ярослав работал — надо же было содержать семью. Возвращался поздно, уставший, раздражённый. Ложился на диван, включал телевизор, и на все мои просьбы помочь говорил:

— Ты же сама хотела детей! Ты так стремилась к этому.

Да, я безумно хотела деток, но разве это значит, что мне нужно никакой помощи? Всё и так было только на мне: прививки, прогулки, садики, собрания. А муж… он просто был где-то рядом, но не со мной. Он же работает, зарабатывает деньги, содержит нас. Он же так сильно устает! А мне как будто не знакома усталость… Каждый раз, когда я просила о помощи, он отмахивался:

— Мне завтра рано вставать.

А мне как будто не нужно было рано вставать. И еще плюсом несколько раз посреди ночи.

Родители тоже не могли помочь — только изредка приезжали в гости. Они жили в маленьком городе, в трёхстах километрах отсюда.

— Уезжай туда, если тебе там будет легче, — предложил мне тогда «любящий» супруг. Но я выбрала остаться и продолжить тащить все на себе — мне казалось, что семья при любых обстоятельствах должна оставаться вместе.

Когда дети немного подросли, Ярослав мог поиграть с ними пару часов на выходных. Принести пиццу, включить мультики, покатать на велосипеде — это его максимум.

А теперь… теперь у меня не будет даже этой крохотной помощи от мужа. Никто не будет меня и моих взрослых детей содержать, пока я буду нянчить младенчика. И опять — всё будет только на мне. Только я уже не так молода и полна сил, как была когда-то.

Я не могу. Не хочу. Не выдержу еще раз пройти через это.

Я зашла в комнату для персонала, машинально поздоровалась с коллегами. Кто-то листал карты, кто-то жаловался на пациентов, кто-то смеялся. Только не я. У меня внутри стояла мертвая тишина.

— Оль, с тобой всё в порядке? — Марина, наша процедурная медсестра, глянула на меня поверх очков. — Ты бледная вся… У тебя кто-то умер, что ли?

Я машинально улыбнулась — привычной, вежливой улыбкой, которая как бы говорила «оставьте меня в покое, пожалуйста».

— Нет, всё нормально, — ответила я. — Просто не выспалась.

Марина пожала плечами и пошла дальше. А я села за стол, открыла журнал, собираясь его заполнить, но перед глазами все поплыло. Невозможно было ни на чем сосредоточиться. Мозг лихорадочно пытался составить хоть какой-то план дальнейших действий, но не находил выхода.

— Ольга, — выглянула из-за угла секретарь главврача. — Вас вызывает... Сейчас можете?

— А… да, конечно. Сейчас иду.

У двери кабинета главврача я остановилась, постучала.

— Да, войдите.

Он сидел за столом, листая какие-то бумаги. глаза на меня глаза, посмотрел внимательно.

— Ольга, присаживайтесь. Что-то вы сегодня неважно выглядите. Всё в порядке?

Я села, чувствуя, как ладони холодеют. Хотелось сказать — да, всё нормально, но горло перехватило.

— Просто утро тяжёлое, — выдавила я.

— Может, вам день отгула взять? — мягко сказал он. — Или… вам нужна помощь врача?

Я опустила взгляд. Мне показалось, что, если я сейчас встречусь с ним глазами, то расплачусь.

— Нет, всё хорошо. Я просто немного… устала.

Он помолчал, потом отложил бумаги.

— Ольга, вы — одна из наших лучших сотрудников. Но я вижу, что вы измотаны. Не геройствуйте. Серьёзно. Возьмите выходной. Без вас всё не рухнет.

Не рухнет… А я сама уже чувствовала, что рушусь изнутри. И не знала, как это остановить.

— Я не могу позволить себе отгул, — ответила резко. — Мне нужно зарабатывать деньги…

— Вот о деньгах я как раз и хотел с вами поговорить, — сказал врач, тяжело вздыхая. — И по поводу вашего запроса на повышение.

Я вздрогнула. Неужели я услышу хоть что-то хорошее сегодня?

Я выпрямилась, стараясь не выдавать волнения, но внутри уже зашевелилась надежда. Неужели меня ждет хоть и маленькая, но всё-таки — радость. После невыносимой тяжести последних дней — хоть крошечная передышка.

Врач посмотрел на меня поверх очков, чуть сдвинул их на кончик носа.

— Мы, конечно, всё внимательно рассмотрели, — начал он своим привычным спокойным тоном. — Вы действительно много делаете, ваша работа на вес золота.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, улыбнулась.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Однако… — он сделал паузу, — в нашем финансовом плане на этот квартал повышение фонда оплаты не предусмотрено.

Я смотрела на него, надеясь, что услышу продолжение, но он молчал, глядя на меня выразительно.

— Простите… то есть... совсем не предусмотрено? — спросила я, хотя ответ уже был очевиден. — Даже в виде исключения? Даже для тех сотрудников кто, как вы сказали, на вес золота?

Он вздохнул.

— К сожалению, да. Понимаете, это не от меня зависит. Вы — большая молодец, я вас искренне ценю как специалиста. Но пока нет такой возможности.