Развод в 45. Счастье после тебя

Глава 26

Я вжималась в стену, в холодный кафель, и не могла понять — откуда во мне столько ужаса. Почему я прячусь? Перед кем? Перед этими? Перед человеком, который за моей спиной, пока я считаю копейки, возит по дорогущим клиникам молоденькую любовницу, словно королеву?

Не лучше ли было бы с гордостью встретиться лицом к лицу с воркующими голубками? С удовольствием понаблюдать за тем, как они будут корчиться и вилять? Или этим бессовестным уже море по колено, и они бы с непрошибаемой наглостью посмотрели мне в глаза? Этого я в любом случае уже никогда не узнаю, потому что у меня есть четкая установка — беречь себя. Беречь свои и без того измотанные нервы, беречь ещё не рождённого ребёнка.

Мне хотелось закричать: это вы, вы оба должны прятаться, а не я!

Но я не смогла пошевелиться. Гнев и стыд переплелись во мне в какой-то липкий ком, так что дышать стало больно. Стыд — за то, что я всё ещё реагирую, что мне всё ещё больно, обида всё ещё гложет меня. Гнев — за то, что он стоит там, уверенный в себе, гордый, и у него на лице нет ни капли сомнения, ни капли совести.

— Ольга… — раздалось шёпотом совсем рядом. Старшая медсестра, стоявшая чуть поодаль, прищурилась, глядя на меня. — Вы чего? У вас всё нормально?

Я судорожно приложила палец к губам и покачала головой: пожалуйста, не выдавайте.
Она озадаченно заморгала, потом, к счастью, поняла и, отступив к компьютеру, сделала вид, что копается в документах.

А я краем глаза видела, как они подошли к ресепшену. Ярослав что-то говорит девушке, а она хихикает. От её смеха у меня внутри всё оборвалось.

Администратор приветливо поднялась им навстречу:

— Здравствуйте! Вы по записи?

— Да, — ответил он своим привычным, деловым тоном. — Нам назначили приём у Виктора Сергеевича!

— К ведущему врачу? Конечно, — заулыбалась девушка. — Он вас уже ждёт, одну минуточку…

Я сердито хмыкнула в своём укрытии. К самому дорогому в клинике ведущему врачу мой муж поведёт свою дешёвку! Всё лучшее новой жизни, новой женщине, новому ребёнку. И время у него сразу нашлось, и деньги, и улыбка до ушей вместо привычной мне кислой мины.

Я видела, как они уходят вместе к лифту. Ярослав шёл чуть впереди, а она семенила следом, цеплялась за его руку, как за победный трофей.

Когда двери лифта за ними закрылись, я выдохнула. Старшая медсестра, стоявшая у стойки, бросила на меня внимательный взгляд. Я почувствовала, как щеки заливает жаром.

— Всё в порядке?

Я кивнула, не глядя на неё.

— Да… просто… чуть давление упало, — пробормотала я, хотя знала, что она видит меня насквозь.

Мы встретились глазами — и я поняла, что притворяться бессмысленно. Там, в её взгляде, не было ни осуждения, ни любопытства. Только понимание и сочувствие.

— Вы его знаете? — спросила она тихо.

Я хотела соврать, чтобы не пришлось рассказывать о хитросплетениях своей личной жизни, но почему-то язык не поворачивался на враньё.

— Это мой муж, — призналась я.

— Ох ты ж… — медсестра медленно покачала головой. Ни удивления, ни расспросов не последовала. Только полный сочувствия взгляд.

— Точнее, бывший, — добавила я после паузы. — Хотя официально мы ещё женаты...

Она понимающе кивнула.

— Я знала, что у него есть другая женщина, но про ребёнка… — прошептала я, глядя в пол. — Узнавала вот... Только что.

— И вы прятались от него, — спросила она. — Почему?

— Потому что не хочу его видеть! Всё ещё… У меня всё ещё болит!

Она подошла ближе и положила руку мне на плечо.

— Это нормально, — сказала она тихо. — Ты ещё хорошо держишься!

Я только кивнула, стараясь не выдать, как больно и как одновременно тепло от её слов.

— А насчёт работы… — она сделала паузу, глядя на меня внимательно. — Мы тебя берём. Это уже дело решенное. Главврач дал добро, я добро даю тоже. У тебя хорошее резюме, и мне кажется, ты нам подойдёшь.

— Правда?

— Правда! С понедельника можешь выходить!

Я выдохнула, как после долгого забега. Все неприятные эмоции внутри будто растаяли от одной хорошей новости. Осталась только тёплая, дрожащая благодарность.

— Спасибо, — сказала я. — Я даже не знаю, как благодарить…

— Не надо, — она мягко улыбнулась. — Просто дело в том, что я… Я очень хорошо тебя понимаю!

Я подняла глаза — и увидела в её лице что-то личное, прожитое.

— У меня самой когда-то было почти то же самое, — продолжила она. — Муж ушёл к молодой. Хотя нет, даже не «ушёл». Напротив, он привёл её к нам домой. С ребёнком. Сказал, что они будут тут жить.

— Прямо домой?

— Прямо! Я тогда думала, что сойду с ума. Он вёл себя так, будто ничего необычного не происходит. «Ты же добрая, ты всё поймёшь» — говорил он. — «А она одна с малышом, куда им идти?» Я выскочила из квартиры в чём была и уехала к маме…

Она замолчала, поправила белый халат, потом добавила чуть тише:

— Знаешь, самое страшное — это не сама измена. Самое страшное — когда тебе врут в глаза, а ты делаешь вид, что ничего особенного не замечаешь. И думаешь, что, если потерпишь ещё немного, всё вернётся на круги своя, всё станет по-прежнему. Нет, не вернётся! Никогда! Проверено уже не единожды!

Я чувствовала, как по спине пробегает холодок. Всё это звучало почти слово в слово, как история из моей жизни.

— И что было потом? — осторожно спросила я.

Она улыбнулась.

— Потом я выплакала все слёзы, взяла себя в руки и нашла хорошего адвоката. Женщину, очень жёсткую женщину. Она и помогла мне отсудить квартиру. Муж кричал, угрожал, просил — но поздно. Я подписала бумаги, собрала его вещи и… Вышвырнула обоих за дверь. С тех пор я больше никогда не оборачивалась, даже не вспоминала. И это было самое правильное решение в моей жизни.

— Вам, наверное, было очень тяжело...

— Было! Но с каждым днём становилось всё легче. А сейчас вообще вспоминать об этом легко, как будто и не со мной это всё приключилось. Потому что иногда жизнь делает за нас то, на что мы сами не решаемся. И это настоящий подарок, пусть в начале он и кажется тебе вселенским наказанием…