Развод в 45. Справлюсь сама

Глава 6

Муж смотрел исподлобья, впиваясь в меня тяжелым взглядом.

Как будто главное – моя выходка. Мой бунт.

А не то, что он сам изменил мне с красивой блондинкой.

Он злился. Потому что я осмелилась выйти за рамки.

Перестала быть той удобной женой, которая убирается, готовит и не отсвечивает.

Ну конечно!

Барин ждал свою привычную утреннюю картину: идеально поджаренную яичницу, хрустящий тост, чашку крепкого кофе – всё это он поглощал бы, не отрываясь от телефона.

А я бы крутилась рядом, как всегда, надеясь хоть на взгляд, на ласковое слово, на что-то большее, чем обсуждение быта и детей.

Он ждал извинений. Оправданий.

За то, что я впервые в жизни не помыла за собой посуду.

Но нет. Не в этот раз. Не дождется!

И пусть мне на секунду стало стыдно за этот беспорядок.

Ведь кухня всегда была не просто моим убежищем, но и моим отражением.

И теперь казалось, что мой внутренний мир осквернили, испоганили.

И самое паршивое, что… так оно и было.

Борис не заметил, что я сама не своя, бледная, шатающаяся.

Он просто хотел, чтобы устоявшийся порядок работал.

Я сделала шаг вперед на ватных ногах, как по тонкому льду.

Глаза сами искали в его лице того, прежнего Бориса.

С которым с которым мы строили жизнь, растили детей, преодолевали трудности.

Не романтика, каким он никогда не был, но партнера.

Но его не оказалось передо мной.

Вместо него перед мной сидел грубый, злой мужик.

Тот, что целовал чужие пальцы на панорамной террасе.

Тот, что говорил нежности не мне.

Тот, для кого я теперь просто кухарка.

– Ты не задумывался, почему я не убралась? – наконец сказала я. – Может, потому, что я расстроилась? Потому что вчера никто – ни ты, ни дети – даже не попытались меня поддержать.

Борис откинулся на спинку стула, лицо перекосилось, будто я подсунула ему уксус.

– Вот только не начинай, Тома, – буркнул он раздраженно. – Не сегодня.

Он устало провел рукой по лицу, и до меня донесся резкий запах алкоголя – так вот какова истинная причина его мучений.

– Голова трещит, жрать нечего, кругом бардак. – Он окинул кухню брезгливым взглядом, словно впервые увидел этот хаос. – А ты с претензиями с утра пораньше. Хоть бы прибралась сначала.

– Голова… – повторила я, не веря своим ушам.

Мой муж. После шашней с любовницей. Жалуется мне на похмелье.

– Да, Тома, голова. Голова! – Он сжал виски пальцами, словно пытаясь выдавить боль.

– Может, не стоило налегать на спиртное… на деловой встрече? – отстраненно спросила я, голос звучал как чужой.

Боря только фыркнул.

– Я пашу как проклятый, имею право расслабиться! А прошу-то всего ничего – порядок, ужин и чтоб меня никто не пилил. Это так много?

– Разве я пилю тебя, Борь? – пожала я плечами. – Нет. И никакого бунта я не устраивала. Просто… расстроилась.

– Расстроилась она… – брякнул он и поерзал на стуле. – Не понравилась наша реакция – и что? Будешь теперь мстить? Вообще перестанешь убирать и готовить?

Он недовольно покачал головой. А я смотрела на него и думала, когда он перестал видеть во мне человека? Любимую жену?

Или всегда был эгоистом, а я, ослепленная любовью, не замечала?

Растворилась в быте, детях, заботе...

И проснулась слишком поздно.

– Не перекручивай, Борь… Я что, не могу один раз не помыть посуду?

– Ну попросил же, Том, – скривился он, – не начинай. Хозяйка ты хорошая, не спорю, ну не убралась – с кем не бывает. Никто не умер. Но ресторан, Тома… – покачал он головой, как будто объяснял прописные истины. – Это бабский каприз. Уймись. Ты в бизнесе ничего не понимаешь.

– Да почему ты так думаешь-то, Борь?

– Почему, почему? По кочану! – пробасил он, глядя на меня красными воспаленными глазами. – Опыта у тебя нет! И вообще… Ну давай вот честно: никому не нужны твои пельмени в горшочках и бабкина кулебяка! Прежде чем лезть в сметы, надо было обратиться ко мне. Я б тебе сразу дал полный расклад. Вон дочь умнее тебя – сказала верно: сейчас все прогорают, даже опытные рестораторы. Точки закрывают, терпят убытки. Очнись, Том! Алё! Тебе есть чем заняться. Или ты дома засиделась и заскучала от безделья? Мужа накорми в первую очередь, – велел, кивнув на холодильник, будто бы этого жеста было достаточно, чтобы я кинулась, как собачка, исполнять приказ.

Весь этот разговор испытывал мою выдержку на прочность.

Я сжимала кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, но заставляла себя молчать. Он растаптывал мою мечту, а я наблюдала. Ждала.

Ждала, когда он проговорится.

Когда наконец сорвется и признается, что у него другая.

Но вместе с тем боялась.

Потому что его признание поставит точку.

Не будет больше семьи.

Будет развод. Дележка детей. Раздел имущества.

А я не знала, кто я без мужа.

Кто я без семьи. Я не знала свои права.

Мне нужно было проконсультироваться с адвокатом, ведь я не обманывалась насчет Бориса – он не будет играть честно и сделает всё так, как ему удобно.

Если захочет – вышвырнет меня из дома с голым задом.

С него станется.

Вон какую выволочку устроил из-за немытых тарелок...

Что же будет, когда дойдет до чего-то серьезного?

И прежде чем лезть на рожон, мне нужно было понять, куда ветер дует.

Я взялась за кофе и яичницу, но не для того, чтобы его обслужить. Вовсе нет. Я сделала это для себя – чтобы поесть самой, занять руки, приготовить завтрак для детей, которых в это раннее время можно было не ждать на кухне.

И я сделала это для того, чтобы не смотреть Борису в глаза.

А он продолжал меня отчитывать.

– В общем, не к лицу тебе вести себя как девчонка на эмоциях. Возраст не тот, Том. Давай уже приходи в себя.

У меня похолодело внутри. Девчонка. Возраст. Он просто брал и загонял меня в рамки, формируя, как мягкую глину, по своему запросу.