Развод в 45. Справлюсь сама

Глава 12

Мы вчетвером вошли в приемное отделение частной клиники, двери которой всегда были гостеприимно распахнуты для обеспеченных клиентов. Здесь наша семья бывала десятки раз: проходили осмотры, сдавали анализы, получали нужное лечение.

Раньше эти светлые кресла, приятный глазу антураж, кадки с цветами по углам давали ощущение уюта, сейчас же я жалела, что мы не оказались в обычной муниципальной больнице с равнодушными врачами.

Где никто не смотрит с немым испугом в глазах.

Где бы нас никто не знал и не стал бы задавать неудобных вопросов.

Сейчас же администратор за стойкой побледнела при виде нашей компании, и ей даже изменила профессиональная улыбка, когда она увидела Бориса с окровавленной женщиной на рукой и меня, которую дочь поддерживала за плечи.

Наверняка мы казались людьми, пережившими катастрофу.

Вот только я знала – катастрофа еще только надвигается.

Бориса же ничего не смущало, он, как всегда, вел себя как хозяин.

— Палату! Срочно! Женщине нужна медицинская помощь! Лучших врачей! Быстро! – рявкнул он, и этого было достаточно, чтобы медицинский персонал засуетился и бросился исполнять приказ.

Я молча, с болью в сердце, наблюдала, как бережно он стиснул Ангелину в объятиях. И тогда я, наверное, впервые увидела в этом мужчине ту самую нежность, которой он меня никогда не одаривал, будто я недостойна ее.

Или… будто он просто был неспособен ее ко мне испытывать. Тоска на секунду охватила меня, а потом она сменилась болью в руке. И непроходящей тревогой о том, что будет дальше.

Но больше всего меня волновало то, как быть с дочерью, которая сейчас действовала как робот. Она помогала мне. Она шла рядом, поддерживала, она требовала помощь и нам.

Не так, как отец, а спокойно, по-деловому. И будто бы даже не обратила внимания на то, как он без единого взгляда в нашу сторону исчез за дверью отделения в сопровождении услужливой медсестры.

Но ее взгляд был холодным, а сама она казалась статуей без чувств и эмоций. И в эту минуту мне стало страшно. Хотелось достучаться до нее. Догнать Бориса, закричать на него, спросить его, что же он наделал! За что так жестоко поступил с дочерью. На этом фоне отступали даже собственные переживания, которые казались ничтожными по сравнению с тем, что сейчас испытывает Ульяна.

У меня разрушилась семейная жизнь, меня предали и унизили.

А вот у нее просто мир напополам раскололся, и не было никого, кроме меня, чтобы собрать его заново. Вот только я не знала, позволит ли она мне это.

Ее взгляд, который она упорно отводила, когда я пыталась всмотреться ей в лицо, говорил о том, что она меня избегает. Тогда как должна искать во мне поддержку.

Неужели она злится на меня? Конечно, злится. Ведь считает, что я ее предала.

Воздух между нами был густым от напряжения. Буквально потрескивал. И казалось, даже доктор, который пришел в кабинет, куда нас отправили, почувствовал себя неуютно.

Его глаза за стеклами очков перебегали с меня на Ульяну, и он вроде хотел спросить нас о чем-то, но, к счастью, вспомнил, что он профессионал, и начал осмотр.

– Сейчас посмотрим, – пробормотал он привычным мягким голосом.

Коснулся пальцами руки, и ее прострелило болью. Я прикусила губу, чтобы не вырвалось ни звука.

– Перелом со смещением, серьезный, – заключил врач. – Кто накладывал повязку?

– Я, – подала голос Ульяна. – Я тренер по спортивной гимнастике. У меня есть опыт.

– Хорошо, – кивнул доктор, – вы правильно сделали. А что…

Он посмотрел на меня. Вопрос повис в воздухе, и я уже понадеялась, что доктор его не задаст, но всё же слова прозвучали:

– Скажете, что случилось?

От волнения сжало горло. В голове вспышкой пронеслось то, что произошло в доме. В моем родном доме, где я никак не ожидала жестокости и агрессии. Где я чувствовала себя в безопасности, как нигде.

Я всё еще не могла поверить. И принять то, что сделал со мной муж.

– Так всё же: как это случилось? – повторил вопрос врач. Его взгляд был спокойным, профессиональным, но в то же время в его тоне сквозило сочувствие, которое прорывалось в мою израненную душу через броню.

Мы с Ульяной переглянулись. По ее взгляду я не поняла, чего она хочет: чтобы я скрыла факт агрессии Бориса или, наоборот, смело заявила о случившемся.

Что это было? Вспышка ярости? Или он всегда ненавидел меня и просто перестал притворяться?

Холодные пальцы врача снова коснулись запястья, возвращая меня в реальность, где не было простых ответов.

Я отвела взгляд, уставилась в стену.

– Упала, – произнесла твердо, переводя на него взгляд. – Я упала.

Он даже не моргнул. Спорить не стал. Просто кивнул и поднялся со стула.

– Я оставлю вас. Распоряжусь выделить вам палату. Потом вернусь. Если надумаете зафиксировать травмы, скажите. Вам это может пригодиться.

– Да, спасибо, – всё, что я могла сказать.

Хотелось, чтобы он поскорее ушел. Несмотря на боль в руке. Несмотря на то, что я знала о необходимости сделать медосвидетельствование на случай того, что заявлю на Борю в полицию. Несмотря на всё это я хотела только одного – остаться с дочерью наедине. И ничего кроме этой потребности сейчас не имело значения.

Доктор прикрыл дверь и вышел, и кабинет погрузился в тишину.

– Мама... – Ульяна перевела на меня взгляд и спросила хрипло: – Что происходит?

Веки сами захлопнулись, а в горле словно застрял раскаленный гвоздь. Глотать было больно, говорить невозможно.

Но я должна была.

– У твоего отца другая. Та самая. Она замужем. И ее муж, мы с ним познакомились на выставке, партнер папы, узнал об измене. И избил ее. Я не знаю подробностей. Она просто ворвалась к нам в дом в таком виде… А Борис... – Голос надломился. – Он почему-то подумал, что это я рассказала.

– Почему? – выдавила из себя Ульяна.

Она сидела напротив с широко распахнутыми глазами.

– В тот вечер, когда после ужина отец уехал, я поехала за ним… И я увидела его с Ангелиной на террасе ресторана. Они целовались. И я… сделала фото. Отец знал о том, что я его сделала. Я сама ему показала. И он решил, что я на выставке показала это фото Олегу.