Развод в 45. Танец на стекле

Глава 1

Я уже почти засыпала, когда экран телефона вдруг мигнул. Сердце отозвалось как-то странно — не тревожно, скорее… нетерпеливо?

Сообщение от Али.
Наконец-то.

Я тянусь к телефону. Глаза щиплет от усталости. Китай, перелёты, концерты, дети, плачущие мамы, потерянные пачки, севшие батарейки… И вот сейчас, здесь, в нашей спальне — полная тишина. Иван рядом, тёплый, дышит размеренно. Всё хорошо.

Я разблокировала телефон.

Прочитала.

И перестала дышать.

"Наталья Сергеевна, я беременна от вашего мужа. Извините."

Я перечитала раз. Второй. Потом снова.
Пальцы побелели на корпусе телефона.

Нет. Нет-нет-нет.
Что за… это шутка? Это… кто-то ошибся номером?
Это не может быть правдой.
Это не может быть правдой.

Аля? Моя Аля? Моя девочка, моя лучшая ученица, моя гордость…

Меня вывернуло изнутри. Как будто что-то холодное, мерзкое растеклось под кожей. Ноги онемели. Я не могла понять — это я дрожу или мир вокруг шатается?

— Что?.. — едва слышно.

Рядом пошевелился Иван, сонно пробурчал, не открывая глаз:

— М-м... Чего ты там шепчешь?..

— Вставай, — прошептала я и добавила настойчивей, толкнув его плечо. — Да проснись же, Ваня!

Муж открыл глаза, зевнул, недовольно сморщился.

— Ты чё, с ума сошла, Наташ?.. Ночь на дворе. Что случилось?

Я протянула ему телефон. Он взял, нехотя, сонно, как будто я показала ему список покупок, а не то, что только что разорвало мою жизнь на куски.

Он прочитал.
Поднял брови. Прочитал снова.
Молча. Без страха. Без паники. Без раскаяния.

— Психанула девка. Мда. Ну, что тебе сказать, — начал он, почти не морщась. — Я с ней спал. Залетела, как видишь. Врать не буду. Такие дела.

Какие такие дела?!

Я не верила. Внутри меня трещало, ломалось, горело. А он...
Он просто лежал на кровати, с этим своим ленивым взглядом, фигурой мраморной статуи, как будто мы обсуждаем погоду... Это нормально?!

— Ты… Ты издеваешься?! — сорвалось. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!

— Да. — Он сел. Медленно, почти с ленцой. — Наташ, хватит. Ну правда. Не устраивай драму. Всё давно было не ок.

— Не ок? — Я задохнулась. — Двадцать пять лет брака — это «не ок»?

Он провёл рукой по лицу, встал, включая лампочку у кровати, прошёлся по комнате, как по сцене. Даже в этом он был красив — сильный, уверенный, сука, уверенный, как будто это я виновата.

— Ты давно не та, Наташа. — Он повернулся ко мне. — Всё у тебя правильно. Графики. Уроки. Расписание. Студия. Дети. А я? Я где в этой чёртовой картинке? Где я, как мужчина? А?

Я смотрела на него и не верила.

— Ты серьёзно сейчас?

Он усмехнулся — не злобно. Усталo.

— Ты хочешь правду? Хорошо. Ты же вся такая за честность, получай как есть! Да, у нас был роман. Она молоденькая, хорошенькая и… рядом! Она хоть на живого человека похожа, Наташ! А ты?! Ты просто ненормальная! Тебе вообще насрать на меня, на нашу семью! Тебе не похер только на студию твою грёбаную!

— Не выражайся!

Он смеётся.

— Ой, бедная интеллигентка!

— Неправда! Как ты можешь так говорить! Мы же семья, — я почти захлебнулась. — А как же дети? Двадцать пять лет брака, Ваня! Мы...

— Мы? — он хмыкает и всё ходит по комнате, как лев по вольеру. — Наташа, ты живёшь в своём долбанутом мирке. Балет. Студия. У тебя там все эмоции! Десять лет назад ты как жена просто закончилась! Ты стала кем угодно: мамкой-наседкой своих цыплят, учителкой, хранителем тряпочек и расписаний. Что бл**дь угодно, только не моей женой!

— Что?!? — голос сорвался. — Я бросила всё ради тебя! Ради нас!

— Не надо этих жертвенных закидонов, а? — резко. — Я обеспечил тебя, твою студию, будь она неладна, твою свободу. Всё, что у тебя есть — дал тебе я. И что в ответ? Холод. Дежурные поцелуи. Презрение в глазах, когда я опаздываю или забываю привезти что-то. Да мне легче дышать в переговорной с китайцами, чем в этой квартире.

Он подошёл ближе. Запах дорогого одеколона. Сталь в голосе.
— Аля смотрела на меня, как будто я бог. А ты — как будто я твой счет в банке.

— И ты... — я судорожно вдохнула. — Ты решил, что восторженная девочка дороже, чем двадцать лет твоей жизни, нашей жизни?

— А почему нет? — он пожал плечами. — Я заработал право на свободу. И, к слову, она не такая уж и глупая. Талантливая, амбициозная. С ней я чувствую себя таким бодрым, просто нечто! А с тобой — пенсионером в сорок восемь.

Я смотрела на него и понимала: я знаю этого мужчину двадцать пять лет.
Но сейчас — он незнакомец.
Хищник.
Гость в моей жизни.

— Ты думаешь, это круто? — прошептала я. — Думаешь, ты всё контролируешь? Ты всё разрушил, Иван. Всё!